Вечность тайн

«Это невозможно!» – держится в мыслях, но мой взор быстро бросается к кипящей ртути ранее обсидиановых глаз. Если Тёмная прошла Серость, то её изменения объяснимы, она превратилась в другое существо.

Это существо фыркнуло, но слишком наигранно. Голос напоминает воздух. Без интонации, неосязаемая пустота.

– Я по-прежнему способна ходить, владеть магией, совокупляться и сражаться. Пожалуй, даже выгоднее, чем раньше.

Если Она переборола Смерть, то что мешает Рональду? Эмили? Каю? Отцу…

Тогда Мэнди действительно нужно было умереть.

– Что ты так пялишься, Светлячок? – с нотой раздражения и противоестественным флиртом промурлыкала Тёмная с волосами и глазами цвета льда так, что я и забыл, что не ответил ни на одну реплику бессмертной, которая восстала… – Я стала грёбанной легендой.

Гробовой.

И её считают мёртвой, считал я. Но теперь Она жива, а они…

– Ты не понимаешь… – заговорил я, проталкивая каждое слово как кусок расплавленного металла, стекающего по глотке.

В моих мыслях вновь пронеслось желание жертвы, такое несвоевременное! Я бы отдал свою жизнь за её зрение! Это не логично, это ужасно, но по-другому я не умею, я не могу совладать со своей природой.

Существо с ртутными глазами повернуло голову на бок, слишком механически. Перед тем, как сказать, Селена Лойд отпила глоток алой крови из кубка. Из решёток вновь пролилась едкость железа.

– Зато жив ты.

Такое бы ответила и прежняя Селена Лойд, но не в подобной манере.

Я не сдержал речевой поток.

– Я и в спокойные времена считал тебя змеёй. Но при таком раскладе вижу, что до бессердечной тебе было далеко.

– Измерения никогда не были погружены в спокойные времена. Жадность власти и игры – всё, чем они пропитаны.

Мои бирюзовые глаза вновь проходят по силуэту Тёмной в камзоле Светлого стражника. По всей видимости, она одела его перед тем, как расчленить очередную жертву.

На этот раз я говорю мягко, словно не опасаюсь кубка крови.

– Как же любовь?

Существо с ртутными глазами прошлось по мне в насмешке. Возможно, она увидела воспоминания, связанные со мной, а быть может она вовсе потеряла память о жалком Светлом. Но раньше я был её маяком, она твердила мне это каждый раз, когда называла простым прозвищем «Светлячок». С её уст она читалась ласково, почти одобряя мой Свет.