Бездна Тайн

– Мог ли подумать твой отец, что ты способен стать небезразличным к обычной смертной?

Эдгар Двэйн был не в состоянии поднять даже головы, но губы раскрывались в нечленораздельном рычании. Мой затуманенный взор заскользил по силуэту Эмили, которая с вызовом смотрела на объект истинной ненависти. На едва бежевых щеках скопились участки солёной жидкости, которые вот-вот впитаются ожогами памяти. Я чувствовала всю боль девушки на почве предательства. Но она по-прежнему защищала свою любовь.

– Ты узнала все тайны, волнующие тебя, Эми.

Это была ошибка.

– Вероятно, если бы ты не решил убить меня повторно этим клинком вся эта история закончилась бы менее плачевно.

Король Тьмы достал из-за спины двухсторонний клинок Создателей, обращаясь к Стражу Тьмы.

Ощутив приближение трагичной развязки, моё тело стало медленно подниматься. Даже не знала, что буду делать дальше.

– Клинок Создателей. Что он сделает с простым Стражем, как считаешь?

Вальтера озарила улыбка, предвещающая неминуемое наслаждение её обладателю.

Неожиданное действие Эда заставило меня нервно выдохнуть. Вместо того, чтобы накинуться на Вальтера, он прижал Лодсон к себе, натыкаясь на острое остриё.

Из моего голоса выскочил свирепый гортанный крик. Я чувствовала дрожь по всему телу. Видела, как каждая вена мужчины превращалась в чёрную, словно смоль. Глаза, без капли бесстрашия, томно смотрят в пустоту. Губы, некогда скривившийся в издевательской усмешке, изогнуты в полную струну, издающую лишь хриплый вдох.

Мои глаза наполнены злостью, я вижу испаряющееся тело мужчины, которое уничтожается с каждой частицей чёрного, как уголь, дыма. Злость и ярость на каждое существо переполняет меня. Глаза насыщаются титановой белизной распаляющегося гнева. Смерть лучшего друга ломает барьер. Я чувствую, как неконтролируемая сила вскипает в моих венах, излучая необъятную энергию. Это энергия вкуса приторной ярости, излучающей вспышки серой молнии, отождествляющей саму Смерть.

Я вырвала двухстороннее копьё из пепла Тьмы, встретившись с Вальтером лицом к лицу. Ярость от потери единственного близкого заставила раздробить барьеры, мешавшие раньше выплёскивать шквал негатива.