Колдовские камни. Книга 3. Слово

Воспоминания окрасили ее взгляд тихой печалью.

– Уже больше пятнадцати лет я не покидаю берегов Нолавы, – продолжила она. – Я знаю наверняка, что родители мои умерли. Но что-то всегда говорило мне, что мой маленький брат жив. Все эти годы я искала его, но, возможно, искала не там, где нужно.

Кадо сидел между Ноком и Вернигором, вперив взгляд в скатерть. Во время рассказа Южной Колдуньи Юн изо всех сил старался привлечь его внимание и корчил многозначительные рожи, но Кадо ничего не видел вокруг. Он лишь слышал нежный голос, звучавший так тихо и печально.

– Возможно, мое собственное счастье гораздо ближе, чем я думала, – закончила Колдунья уже громче и с воодушевлением.

Кадо вздрогнул, понимая, что эти слова предназначены для него, но когда поднял глаза, увидел, что чародейка на него не смотрит, а глядит на все еще хмурого и сердитого Гвендаля.

– Сын Витольда, когда ты отдохнешь, я надеюсь, ты воспримешь все несколько иначе, – сказала она мягко. – Утро вечера мудренее, и мы все обсудим завтра. А сейчас вам лучше поспать.

Колдунья хлопнула в ладоши, и вошли прислужники-древуны, чтобы проводить путников в их комнаты. Там посланников Агенора ждали такие удобные мягкие постели, что, несмотря на все волнения, надежды, тревоги и загадки, они сразу же заснули.

***

Кадо проснулся глубокой ночью точно от внутреннего толчка. Юн сопел на соседней кровати. Лунные тени лежали на полу и стенах. За окном в саду ветки деревьев покачивались от легкого ветерка. В коридоре за дверью Кадо уловил шелест платья и невесомый звук шагов.

Дверь в круглую комнату была открыта. Южная Колдунья была там, сидела в большом кресле у окна, подперев голову рукой. Ее белое платье с серебряным пояском светилось в темноте как облако, озаренное лунным светом. Кадо вошел в комнату и нерешительно замер у двери.

– Почему не спишь? – тихо спросила Колдунья, задумчиво глядя в темноту за окнами.

– Не могу уснуть, – ответил Кадо. – А ты почему не спишь?

– Думаю, – вздохнула чародейка.

Ее задумчивый голос был ласков. Кадо отважился подойти ближе. Серебряный медальон выбился из-под его одежды, и четырехлистник заблестел в темноте.

– Его носила Лаирин, – даже не оборачиваясь, уловила этот блеск Южная Колдунья. – Это был подарок отца.

– Ты ведь моя сестра, правда? – спросил Кадо срывающимся шепотом, и внутри у него все сладко и болезненно сжалось.