Колдовские камни

Давай, помоги мне, Орн.

– Как скажете, – угодливо поклонился демон, щелкнул пальцами, и в камине запылал огонь, а над огнем появился большой котел.

Зала озарилась красноватым светом пламени. В нем черная фигура госпожи казалась облитой темной густой кровью. Госпожа подошла к камину и протянула над огнем руки. Вода в котле сразу же закипела.

– Травы готовы? – спросила хозяйка своего демона.

– А как же, – закивал Орн и достал из складок плаща плотно набитую торбу.

Из торбы он одну за другой стал выуживать связки сухих трав и полотняные мешочки, в которых лежали порошки из листьев.

– Хороший сбор, – довольно сообщил Орн. – Сделан в ночь на черную пятницу. Что вам подать? Белену? Волчий глаз? Мертвяцкую мандрагору?

– Просто сложи все на столе, болтливый демон, – раздраженно ответила госпожа.

– Я разберусь без тебя.

– Конечно, как пожелаете, – закивал демон, разложил снадобья на столе и уселся на диван, закинув ногу на ногу.

Шепча заклинания, госпожа стала бросать в кипящий котел пучки трав, и вода в нем забурлила, угрожая выплеснуться и затопить огонь в камине.

– А может, и правильно, что я не стал ей помогать? – прошептал Орн своим обычным дурашливым тоном, с тайным страхом глядя на темный силуэт у огня. – Ну сама, так сама.

В это мгновение полутьму залы прорезал узкий луч света. Он падал из угла, где стояло зеркало. Орн оглянулся и увидел, что по поверхности зеркала ползет белесый светлеющий туман.

– Проклятье, демон! – гневно воскликнула она. – На нас кто-то смотрит!

* * *

После отъезда Верховного Чародея и Рассказчика в Аструму, царица не находила себе места, ночью плохо спала и на другой день вскочила с постели чуть свет. Едва притронувшись к утренней трапезе, она принялась вышагивать по своей комнате из угла в угол, от окна к двери, от кровати к платяному шкафу. Обиделась, что ее не взяли с собой, – рассудила царицына камеристка Ауриния.

– Ваше величество, во всем всегда есть и хорошие стороны, – видя волнение царицы, служанка попыталась ее утешить. – Зато вас никто не будет заставлять делать уроки.

Услышав такие слова, царица затормозила на полпути от кресла к туалетному столику и воззрилась на камеристку как на сумасшедшую.

– Да при чем здесь уроки! – в сердцах воскликнула она. – До уроков ли сейчас! Я думаю, понимаешь? Думаю, как спасти свой народ.