Колдовские камни

– Люблю показывать маленькие фокусы, – сказала Арла, улыбнувшись Агенору и Илье. – Это укрепляет преподавательский авторитет.

Слова директора были прерваны шумом и возней в дальнем конце ученического стола. Это Кадо, сидевший в самом дальнем углу, вдруг полез в драку с чародеем с четвертого курса. Четверокурсник, высокий и сильный юноша-подросток, был одним из футболистов в команде Арники и ее верным приверженцем.

Когда щипцы обносили всех пирогом, Арника заговорщицки посмотрела на своего сторонника и едва заметно указала глазами на садовника, сидевшего неподалеку.

Кадо прекрасно понял, что это было сделано нарочно, покраснел с досады и отвесил обидчику подзатыльник. Они с чародеем сцепились и упали на пол, потянув за собой скатерть с тарелками, кружками и столовыми приборами. Сидевшие рядом ученики при виде драки оживленно вскочили с мест и столпились вокруг.

– Что это такое! – возмутилась Арла Кан. – Разнимите их сейчас же!

Преподавателю алхимии Ивальдо Руну и школьному сторожу не сразу удалось пробраться сквозь толпу девчонок и мальчишек и растащить в стороны садовника и чародея-четверокурсника. Кадо так и рвался из рук державших его взрослых обратно к своему противнику, у которого под глазом набух здоровенный синяк.

– Снова ты, Кадо, – строго проговорила Арла, и ее серые глаза вспыхнули от негодования стальным блеском. – Такова твоя благодарность за крышу над головой и работу? Работаешь ты плохо, дерзишь, теперь вот устроил драку за ужином на глазах у всей школы.

Кадо угрюмо молчал, опустив голову. Илья заметил, что Арника торжествующе усмехается уголком рта.

– Он не виноват! – неожиданно для самого себя громко сказал Илья, поднявшись на ноги. – Его толкнули, и он дал сдачи. У Кадо нет родителей, и к нему за это все цепляются. А работу он не выполняет потому, что его все время во что-нибудь превращают, и никто не спешит его выручить.

Арла перевела свои серо-стальные глаза на Илью, и он почувствовал, как внутри что-то сжимается. Чародейка выглядела в этот момент очень рассерженной и строгой.

В трапезной наступила тишина. Все, включая Кадо, с удивлением смотрели на Илью. Никто не ожидал, что с директором Аструмы можно говорить в таком тоне.