Взрослые. Книга 1

Обычно лежишь и не думаешь, что у тебя есть руки, ноги и прочие отростки и органы. Теперь же каждый повреждённый элемент чахлого организма верещал о своём присутствии пламенной мучительной агонией.

Но голова была занята другим. И даже не жажда мести и ненависть увлекали изувеченного страдальца. Сияние. Что за странная вспышка была в том овраге? Быть может, она просто приснилась? И вполне возможно, сегодня Билл о ней бы и не вспомнил, не случись того, что случилось. Вереница вроде бессвязных, но странных событий так и манила найти все звенья цепи.

– Ты как, Билли, живой? – спросила Линдси, заглядывая в палатку. За ней появилась Моника, и они вместе стали потрошить дорожную аптечку, чтобы немного облегчить страдания непутёвого товарища.

– Сильно он тебя… – протянула Квинс, смазывая ссадины на тщедушном тельце.

– Я б удивился, если бы слабо…

– Что читаешь? – Линдси взяла электронную книгу Билли и стала оглядывать в поисках кнопки включения.

– Ничего, – он расторопно забрал гаджет и больше не выпускал его из рук.

Кто-то называет это равновесием и балансом, кто-то высшей степенью несправедливости, но пока одни неистово страдали, другие кутили и отрывались в оргиях.

Новоиспечённая вечеринка окрасилась брызгами солнца на обнажённых телах и пеной пота, стекающей в бурлящее озеро. Парни гнали волну в надежде, что она смоет бюстики с девчонок. Девчонки верещали, прикрывая упругие титьки, в надежде, что хоть один из недорослей догадается потянуть за верёвочку.

– Даже если за это меня исключат из школы, оно того стоило! – орал Бэлон, плескаясь с полуголыми красотками. По правую руку была брюнеточка и бутылка пива, а в левой он сжимал дымящуюся, как его «ствол», сигарету и пышногрудую блондинку.

– Не исключат, – хихикнула сисястая. – Они не имели права оставлять нас одних. Скорее, это им грозит увольнение.

Поодаль от мирской суеты, где волны сравнялись с гладью покоя, самозабвенно и с полной самоотдачей Чаннинг Лютмор, чемпион школы по плаванию, делал звёздочку. Полупустой – или наполовину полный – стакан пунша величественно покачивался на его широкой плешивой груди. Пловец щурился от яркого солнца, окутанный наслаждением безмятежностью.