Большой Жук

– Вот он, герой нашего леса! – жужжал Гулицкий. – Я горд и счастлив иметь такого могучего друга!

Медведь кивнул всем на прощание и коротко заметил:

– Пора по домам. Солнце почти село.

* * *

В пещеру возвращались молча. Мишка болтать не любил, а Жук наслаждался ночным пейзажем. Небо расчистилось и было усыпано звёздами, почти полная ярко-жёлтая луна висела над лесом. Медведь спускался с холма через прекрасный луг, Гулицкий следовал за ним. В траве стрекотали кузнечики, в воздухе танцевали светлячки, создавая волшебную картину, от которой захватывало дух.

Потом шли через лес. Было мрачно, но иногда лунный свет проникал сквозь кроны деревьев, и тогда Жук отсвечивал золотистым блеском. Гулицкий старался не отставать от Медведя. Восхитительный луг остался позади, а в тёмном лесу пейзаж был совсем другой, неуютный.

К неудовольствию Медведя Жук снова заговорил:

– Ваш героический поступок ещё раз подтверждает, что такому выдающемуся Медведю нужно особенное имя.

Мишка устало вздохнул.

– Я думал об этом весь день. Конечно, сейчас не самое подходящее время, но я не могу терпеть до завтра. Я нашёл для вас имя. Точнее два. Но первый вариант имени не самый изысканный. А вот второй кажется идеальным.

Медведь остановился у входа в пещеру, обернулся. В лунном свете Гулицкий сделал эффектный круг и сел на иву.

– Вам очень подходит имя Янтарь, – торжественно произнёс Жук. – Красиво и необычно.

Медведь втянул голову в плечи и весь как будто съёжился. Напряжение повисло в воздухе.

– Хватит на сегодня разговоров, – буркнул Медведь и исчез в темноте пещеры.

Взбалмошный характер

Ранним утром Медведь выбрался из пещеры, чтобы незаметно добраться на другой берег реки. А там рукой подать до ежевичных зарослей, где можно спрятаться и просидеть до полудня. Мишка надеялся в тишине полакомиться ягодами и, когда солнце станет совсем жарким, спуститься к прохладной воде.

Задумка была хорошая, но осуществить её не получилось.

– Ого, да эти кусты колючие!

Медведь сердито засопел – никуда не денешься от этого Жука. А Гулицкий как ни в чём не бывало принялся болтать:

– Мне не даёт покоя вот какая штука: я вчера предложил очень подходящее для вас имя, а вы изменились до неузнаваемости.