Там, где мерцают светлячки

Прибывающая в прекрасном расположении духа, пообещала себя, что на следующий день обязательно пойду в лес, во что бы то ни стало, и буду проводить там столько времени, сколько пожелаю, независимо от того, кого я там повстречаю, и будет ли этот кто-то против. Агния не заставила себя ждать и пришла минуту в минуту, обговоренного нами, времени. В глазах озорной девчушки читалось сладкое предвкушение, обещанного мной, подарка.

Я бережно вплетала в рыжекудрые волосы атласную ленту зеленого цвета, украшая просветы плетений собранными полевыми цветами.

– Спасибо! Она такая красивая!

– Я же говорила, что будет что-то особенное.– Оценив собственную работу, усмехнулась я.

– А ты что наденешь на гадания?– поинтересовалась Агния, окидывая хмурым взглядом мои джинсы,– Откуда у тебя одежда такая странная?

Я неопределенно повела плечами.

Подружка озабоченно хмыкнула и направилась к сундуку с моей одеждой. Она небрежно откинула тяжелую крышку ларца и принялась копаться в содержимом. На минуту, мне показалось, что девочка исчезла внутри сундука, точно червячок, в проедаемом им, яблоке. Через некоторое время Агния с довольным видом протянула мне сиреневое платье длинной чуть выше колена, о существовании которого я просто позабыла.

– Оно не совсем скромное, но это лучшее, что у тебя есть.

Спорить я не стала, и потому поспешила облачиться в подобранный для меня наряд. Распустить волосы по местному этикету было не позволительно, поэтому аккуратно забрала пряди наверх, закрепив заколкой. Творческая жилка не давала покоя. С трудом уговорив непоседливую девчушку принять определенное положение, я все же сделала скромные карандашные наброски в блокноте.

На улице смерклось, медленно, точно воровка, навстречу кралась темнота. Перед выходом Агния поежилась и тихо спросила:

– Может, нас проводит Назар?

– Нет, только не он,– подумала я и продолжила вслух,– Агния, если нас с твоим братом увидят вместе, его поклонницы разорвут меня на мелкие кусочки.

Девочка неуверенно хихикнула, и, взявшись за руки, мы шагнули в темноту. Летняя ночь была, на удивление, теплой, лишь изредка кожа подрагивала от поздней свежести, и в эти моменты я с добром поглаживала белоснежную вязаную шаль, любезно подаренную бабушкой Ариной.