Разведка боем

Да и откуда бы им было взяться, если оглушенные грохотом собственных пушек канониры ничего не понимали, даже когда непонятные люди в диковинных пятнистых одеждах и круглых железных шлемах, появившись неизвестно откуда, заполнили, беззвучно крича, орудийные дворики. Тычками автоматных прикладов, подзатыльниками и просто недвусмысленными жестами они стали сгонять их в ложбинку позади огневых, где прямо на землю были выложены снаряды первых выстрелов и штабелями громоздились ящики с полузарядами.

Пострелять басмановцам пришлось только на командном пункте артдивизиона, расположенном в полусотне метров впереди и правее огневых позиций, над самым днепровским обрывом. Скопившиеся там возле стереотруб и буссолей командиры батарей, штабисты и наблюдатели успели заметить непонятное шевеление на огневых, кое-кто опрометчиво схватился за наганы.

К Басманову подвели одного из пленных, белобрысого и курносого парня лет двадцати восьми, в отличие от рядовых обутого в хорошие сапоги и с большими часами на запястье.

– Ты кто? Комбатр, комдив? – спросил капитан, внимательно глядя ему в светлые глаза.

– Командир батареи…

– Дальше, дальше говори. Какая батарея, как фамилия?..

– Ничего я тебе не скажу, шкура белогвардейская. Стреляй сразу… – Видно было, что в горячке парень действительно готов рвануть на груди гимнастерку, подставляясь под пулю.

– Ну герой, герой… – не то одобрительно, не то насмешливо протянул Басманов и хлестко, открытой ладонью ударил артиллериста по щеке так, что голова у него мотнулась к плечу и он еле удержался на ногах.

– Смирно! Смирно стоять перед офицером! В старой армии кем служил? Бомбардиром, фейерверкером?

– Старший фейерверкер Новогеоргиевского крепостного гаубичного дивизиона Иван Петелин.

– Слава богу, опомнился. До конца боя будешь старшим на батарее. Сумеешь себя показать – про службу у красных забудем…

Петелин помолчал, глядя в землю.

– По своим стрелять не стану…

– Не станешь? – опять удивился Басманов.

 – По своим? Красные тебе свои, а мы кто? Может, немцы? Не в одной армии четыре года воевали? Смотри, мне с тобой возиться недосуг, Иван Петелин. Я сейчас прикажу тебя верхом на ствол посадить и пальну для пристрелки. Знаешь, что с тобой будет? Не человек, а бурдюк с дерьмом. Кожа целая останется, а все, что внутри, – в мелкие дребезги… Кости, мышцы, внутренности – все в кисель.