Одиссей покидает Итаку

Левой рукой он придерживал болтающийся на длинном ремне немецкий автомат «МП-40». – Всем выйти из машины.

И тут увидел петлицы Воронцова.

Дмитрий не торопясь вылез наружу, за ним, с оружием на изготовку, лейтенант Долгополов и батальонный комиссар, которого Воронцов планировал назначить замполитом бригады.

– Что же вы замолчали, товарищ капитан? – медленно спросил Воронцов. – Станьте как положено, представьтесь, доложите.

Танкист нехотя подвинулся.

– Помначштаба 142-го танкового полка капитан Ковалев, товарищ… – Он не сразу разобрал, кто перед ним, комдив или комиссар, и только потом увидел звезды на рукавах.

– Кто у вас старший по команде?

– Командир дивизии.

– Ведите.

– Есть. Только, извините, машины придется здесь оставить, не положено.

– Хорошо. Ведите, – повторил Воронцов.

Капитан быстро шел впереди, предупредительно отстраняя с дороги низко нависающие ветки. Тропа сделала несколько поворотов, поднялись на взгорок, и вдруг сразу открылась длинная, полого уходящая вниз поляна, покрытая пестрым разнотравьем, с несколькими кустами терновника посредине.

Слева на опушке леса Воронцов увидел две большие штабные палатки под маскировочной сетью, а за ними несколько забросанных зеленью «эмок» и два танка «Т-26». Людей видно не было, только перед палатками прохаживался человек с винтовкой «СВТ» на ремне.

– Доложите комдиву: прибыл представитель Ставки, – коротко приказал Воронцов.

Капитан скрылся в палатке, и через несколько секунд оттуда шагнул через брезентовый порог высокий, очень для своего звания молодой генерал-майор в тонкой хромовой куртке поверх гимнастерки.

Как раз из тех удачливых, безусловно, способных молодых командиров, которым волей судьбы и истории повезло (или, лучше сказать, пришлось) за три-четыре года перескочить через десяток лет службы, пять-шесть должностей и званий, чтобы занять посты, которые, кроме них, занять было просто некому. Которые в большинстве своем честно и отважно, хоть и не слишком умело, воевали в первые, самые трудные дни и месяцы и которые, как правило, не дожили до Победы.

…Интересно было наблюдать смену выражений его лица. Он шел, явно готовясь увидеть генерала высокого ранга со свитой, услышать разнос на повышенных тонах, а обнаружил совсем не то. Своего почти что ровесника, наверняка тоже окруженца, да к тому же и не генерала совсем, а комиссара.

Оттого мгновенное облегчение на его лице сменилось разочарованием.