Большие батальоны. Том 2. От финских хладных скал…

Его задача, похоже, на сегодня выполнена.

– Теперь будем знакомиться, Вадим Петрович. Полковник, вы, значит, «Герой России». С этого места – поподробнее, пожалуйста.

– С кем имею честь? Или – удовольствие беседовать? – осведомился Ляхов, тоже доставая сигарету из портсигара. Достал, прикурил, положил блок рядом, под левую руку.

– Резонно. Сергей Саввич, Хворостов, тоже полковник. В отставке. В былое время – начальник разведотдела штаба КДВО. Сейчас – директор ЧОП «Хайратон»[16 - Хайратон – пограничный город в Афганистане, на берегу р.

– На Серышева[17 - На ул. им. С.А. Серышева (во время Гражданской войны – командующий Восточным фронтом ДВР, член РВС ДВР) в Хабаровске размещался штаб Краснознамённого Дальневосточного военного округа.], на третьем этаже сидели? – спросил Ляхов.

– Грамотный вопрос. Нет, не на Серышева, на Уссурийском бульваре. Так?

– Очень может быть, я не в курсе, просто пару раз бывал в тех местах, вот и спросил.

– Уточните смысл вопроса…

– Да тоже из чистого любопытства. Слышал от старших товарищей такую песню: «Как хочется скорей дойти до Хайратона, где сразу за рекой закончится война…» Выходит, ваша контора – рубеж между войной и миром? Между победой и поражением. Рубикон – Хайратон. Созвучно даже. Вы это подразумевали?

– Вадим Петрович, вы умнее даже, чем я со слов Бориса Ивановича представлял.

Глава третья

– Насчёт «умнее» вы, пожалуй, слегка преувеличиваете, – с усмешкой ответил Фёст. Вопрос о своём «геройстве» он деликатно обошёл. – Не из того смыслового ряда термин. Сообразительнее – это пожалуй. Не ожидали вы от такого, по вашим воззрениям, «салаги» знания реалий, имевших место чуть ли не до его рождения, умения соотносить факты и делать из них нестандартные, по меркам даже и образованных людей, выводы. Так правильнее будет.

– Ну, и избытком скромности вы тоже не страдаете.

– Сам себя не похвалишь, и сидишь, как оплёванный… Так вы не ответили на мой основной вопрос. Про Хайратон…

– А вам зачем? – удивился Хворостов.

– Хочу отчётливее представлять, с кем дело имею…

– Я, вы знаете, тоже.

Фёст замолчал, затянулся «Кэмелом», внимательно глядя, как быстро укорачивается сигарета. Словно бикфордов шнур. Отчего он и полюбил имперские папиросы. Те – как «наган».