Хлопок одной ладонью

На экране одного компьютера рядами бежали цифры и странные символы, на другом – осуществлялись графические построения, которые неплохо знавшему математику (в пределах, необходимых для мореходной астрономии и расчета торпедных треугольников) Воронцову тоже ничего не говорили.

Левашову же все это доставляло видимое удовольствие. Он невнятно комментировал происходящее себе под нос и, словно ему мало было электронной техники, одновременно писал что-то в большой линованной амбарной книге.

Эта картина очень бы хорошо выглядела в качестве сцены из кинофильма шестидесятых годов, повествующего об увлекательной жизни молодых советских ученых-физиков, что-то вроде «Иду на грозу» или «Девять дней одного года».

Воронцов освободил уголок на краю одного из столов, плеснул в стакан виски, поискал, чем бы разбавить или хотя бы закусить, ничего не нашел и выпил так.

– Может быть, прервешься на краткий миг? – осведомился Воронцов.

– А? Что? Это ты? Сейчас.

Действительно, ученые люди – странные люди. Сам Дмитрий не представлял, как можно увлечься работой (хотя бы прокладкой курса корабля или командованием аварийной партией во время пожара) настолько, чтобы не заметить внезапного изменения обстановки, в данном случае – появления старшего начальника.

Олег развернулся на вертящемся стуле.

– Извини, действительно заработался я. Тут, знаешь, такие интересные вариантики наметились… – То есть он не совсем еще десоциализировался и помнил, как следует вести себя приличному человеку в подобной ситуации.

Что за «вариантики» – Воронцов спрашивать не стал. Знал, чем это чревато. Да и цель у него была совсем другая.

– Давай-ка в более уютную обстановку переместимся, – предложил он, беря бутылку за горлышко и указывая глазами на чарки.

В салоне с обшитыми светлым деревом стенами, деревянной же мебелью и многочисленными книжными полками действительно было уютнее. Вдобавок Дмитрий включил имитационный, но почти неотличимо похожий на настоящий газовый камин.

– Проблема, собственно, вот в чем, – начал Воронцов, наливая в стаканчики на треть.