Хлопок одной ладонью

Замок встретил его точно таким, каким он выглядел в описании Шульгиным его прошлого посещения. Осеннее небо над внутренними крепостными двориками, ограниченными высокими, мощными, увитыми плющом стенами. Прохладный бриз, завиваясь вокруг донжона, гонял по брусчатке красные листья канадских кленов. Только голоса Стража Замка он не услышал.

Подобрался, приходя в состояние алертности[11 - Алертность – готовность организма к решительным действиям с использованием всех физических и психических сил.

], огляделся. Всего в десятке шагов от него стояли, точно так же озираясь, Шульгин с Удолиным. Будто бы они очутились здесь одновременно с ним. Или, может, на несколько секунд раньше. Потому что уже обменивались мнениями, не слишком (еще) встревоженные тем, что Андрея нет.

Новиков машинально провел руками по телу от карманов рубашки до колен.

Так: дареный пистолет под ремнем присутствует, две обоймы в карманах брюк – тоже. Главное же – инструкция на неизвестном языке, которую он в момент тревоги вполне осознанно запихнул в боковой карман куртки, – она здесь.

Опять, значит, эфирное якобы тело проявило способность переносить материальные артефакты из мнимых реальностей в столь же мнимые? Или все-таки подлинные? Зачем? Для большей наглядности или с иной целью? Может быть, его и послали в музей именно за этой инструкцией, как Воронцова в сорок первый за Книгой? Туман, пока туман. Но раз его вернули сюда, значит, «там» свою роль он исполнил успешно и в ближайшее время каким-то образом все разъяснится.

Удолин, убедившись, что находится в том же месте, где и в прошлый раз, немедленно предложил Шульгину, еще даже не увидев Андрея, начать очередную экскурсию с посещения полюбившегося ему кабачка. И уже там, в комфортной обстановке, наметить план дальнейших действий.

– Можно, почему нет? – ответил Сашка. – Да, кстати, Константин Васильевич, так мне и не пришлось спросить, вы тогда свои трофеи домой доставить сумели?

Покидая Замок, профессор (исключительно в виде эксперимента) прихватил из бара несколько бутылок самого изысканного спиртного и, кажется, пару коробок не менее дорогих сигар.

После чего возвратился в Стамбул, а Шульгин перенесся в Аделаиду середины ХХI века, на палубу яхты «Призрак».

– Как же, как же, Александр Иванович, и был немало этим удивлен.