Хлопок одной ладонью

Жены своей он был несколько помоложе.

– Здравствуйте, – скользнул глазами по лицу Ирины, по гораздо выше колена открытой ноге в черных колготках. Да и голени, обтянутые тонкой лайкой голенищ, выглядели, на мужской взгляд, крайне соблазнительно. Хозяин внутренне напрягся, жена это немедленно почувствовала и поджала губы.

«Да, – подумала Ирина, – в нынешнем амплуа и при данном раскладе настоящей риелторше следует застегивать папочку и прощаться без лишних слов. Эта мегера от чего хочешь откажется, чтобы меня поскорее выпроводить и пресечь любые контакты в будущем».

А хозяин, наоборот, присел так, чтобы привлекательные конечности гостьи оставались в поле зрения под выгодным для обозрения углом.

– Нет, ну действительно, я же с вашим старшим говорил, совсем нас не устраивает. – Он оглянулся на жену, чтобы она подтвердила, что все обстоит именно так. – А ты, Маня, кофейку, может? Будете кофе, девушка?..

– Меня Алла зовут, можно без отчества, кофе – с удовольствием, погода на улице прямо ужасная, лучше бы уж морозы скорее.

Ирине показалось, что та отчетливо скрипнула зубами, хотя это, наверное, паркетная плитка под чьей-то ногой сыграла. Но все же ткнула пальцем кнопку электрочайника, не сводя глаз с мужа и гостьи, словно считала, что, лишенный присмотра, он тут же перейдет к каким-то предосудительным действиям или хотя бы начнет делать девушке тайные знаки.

Ирина поменяла ноги местами, вытащила из портсигара длинную тонкую сигарету.

– Спасибо, у нас свои, – ответил Михаил, но портсигар глазами оценил и даже взвесил. Вот тут, наверное, в его грудь впервые закралось сомнение и даже тревога. Выжил и даже несколько процвел в бурные девяностые, значит, на такие сигналы чутье должен иметь волчье.

А вот хозяйка этого знака не просекла.

– Мы, девушка, ясно сказали – равноценная квартира в пределах Садового, плюс пятьсот тонн баксов наличными.

«Фу, как вульгарно. Она что, на Черкизовском рынке торгует? А почему бы и нет?» – анкету жены хозяина Ирина за ненадобностью не изучала.

Хозяйка залила растворимый кофе кипятком, почти бросила на стол чашки, села на углу стола, тоже закурила, по-прежнему держа в поле зрения и мужа целиком, и ноги Ирины. Как-то они ее слишком волновали.