Андреевское братство

Он тоже специалист, тем более нобелевский лауреат, и через него проще всего найти нужных и надежных партнеров. Или, может, все-таки сразу к Маркину? Там на моей стороне окажется вся мощь космической службы безопасности. И все же, пожалуй, к нему не стоит.

Адмирал – человек строгих принципов. Я даже представил себе его холодные римские формулы: «Dura lex – sed lex», «Pacta sunt servanda», и тому подобное.

– Я тебя, Игорь, уважаю, – скажет он, сверля душу своим ясным взором, – только давай, как положено… – и нажмет кнопку, вызывая… Кого? В лучшем случае, своего личного юрисконсульта, а может, и главного гарнизонного прокурора…

Так что данный вариант мы смело отметаем.

Лекарство вполне свободно может оказаться хуже болезни.

– Отец Григорий, – сказал я, чтобы не молчать слишком долго, – предлагал мне остаться в монастыре и впоследствии принять постриг. Возможно, он был прав. Не пора ли действительно начать заботиться о душе, а не о теле?

Алла сделала озабоченное лицо.

– А мне куда? В соседний монастырь?

– А я, кстати, не очень-то шучу. Отец Григорий – человек не только приближенный к Богу, но и до чрезвычайности бывалый… В светских делах искушенный. Он сказал, что Артур – это знамение…

Мои слова подействовали на Аллу слишком буквально.

– А вдруг и правда? – по лицу ее мелькнула тень пережитого. – Эти его перемещения… Что если он уже ждет нас?

До сих пор, успокаивая друг друга, мы согласились считать, что угроза Артура на ближайшее время миновала.

Тайфун просто должен был опрокинуть их катер. Какая там у него мореходность? Баллов на пять, от силы шесть. И как Вера с Артуром себя повели, оказавшись в бушующем океане? Вплавь до берега? Или пешком по дну?

– Да черт бы с ним! Пусть даже и ждет. Если уж на острове отбились, так на большой земле тем более. И что ему теперь с нас? Чисто спортивный интерес? Витализатора больше нет.

Так что лучше выбрось из головы. Один знакомый сотрудник кладбища говорил: «Ты мертвых не бойся, ты живых остерегись…»

…Приземлились мы на маленьком тихом аэродроме для личных самолетов с двумя всего лишь взлетно-посадочными полосами.

И тут я постепенно начал понимать, что Панин – весьма богатый человек. Не то, что я или прочие ребята из нашей братии, даже получающие самые высокие из возможных оклады и гонорары. А по-настоящему.