Андреевское братство

Но в парадном облачении я его не видел ни разу.

Вот и сейчас, вызванный привратником, он появился, неподвластный времени, невысокий, поджарый, с седенькой бородкой.

Я начал сбивчиво извиняться, что вот позволил себе потревожить, но он остановил меня движением руки.

– Раз пришел, значит, имеешь в том нужду. Пройдем ко мне, там все скажешь. А приют страждущим обитель наша предоставляет без всяких условий…

В подбашенной галерее было тихо, темно, гнетуще, я бы сказал, – но в других обстоятельствах. Сейчас же, наоборот, толщина стен, нависшие своды, громоздкие дубовые ворота создавали ощущение покоя и безопасности.

– Только… Не могли бы вы сказать, что если меня будут спрашивать… Не меня даже, а вообще, не появлялся ли тут некто на меня похожий…

Григорий молча кивнул, зашел в каморку и что-то сказал монаху, после чего увлек меня в глубь башни.

– Не следует заставлять послушника лгать. Хотя бы и во спасение.

Мы пересекли небольшой внутренний дворик, еще одни ворота, несколько раз повернули между разбросанными в беспорядке темными строениями, и я потерял ориентировку. В этой части монастыря мне раньше бывать не приходилось, стены окружали со всех сторон, а освещение вряд ли отличалось от того, что было в древности. Внешних фонарей не имелось вообще, а слабый желтоватый свет из редких окон едва-едва позволял различить мощенную белым камнем дорожку.

Я спросил отца Григория, почему так темно?

– Нет необходимости. Спать монахи ложатся рано, а кому нужно, и так не заблудится. В кельях же хватит и свечей. Живой свет успокаивает душу.

По длинному коридору, миновав несколько лестниц и открытых галерей, мы наконец достигли цели.

Отец Григорий занимал довольно просторную, но скудно обставленную келью. Два окна в глубоких проемах, беленные известью стены, стол, два табурета, топчан в углу.

Несколько икон, перед ними – горящая лампада. В левой стене еще одна дверь из мореных досок, стянутых железными полосами, и с ручкой в виде неровного кольца.

– Есть хочешь? – спросил монах, подвигая мне табурет. – Можно сказать, чтоб принесли из трапезной. Грибная солянка, жареная рыба… Или просто чаю?

Я не ел по-настоящему очень давно, но голода не было. Нервы. У одних от переживаний аппетит обостряется, у меня наоборот.