Нашествие монголов (трилогия)

Он не прощает тем, кто осмеливается стоять перед ним, не согнув рабски спину! Он мстит непокорным, он преследует тех, кто когда-либо боролся с ним, и вырезывает весь род его до последнего младенца.

– Кто же ты? Почему ты так смело говоришь против Чингисхана?

– Я вольный мерген,[63 - Мерген – охотник.] Гуркан-багатур. Я сам себе хан, сам себе нукер-дружинник[64 - Нукер – воин из личной дружины хана.] и я бросил войско Чингисхана, потому что этот кислолицый старик приказал переломить хребты моему отцу и брату, потому что краснобородый каган забирает самых прекрасных девушек и делает их своими рабынями, потому что он не терпит на всей земле никакой другой воли, кроме его каганской воли.

Я уеду до конца вселенной, где живут одни звери и такие же свободные охотники, как я, и буду жить там, в пустыне, куда не доберутся нукеры злобного Чингисхана.

– Где же теперь Чингисхан? Что он готовит? – спросил Джелаль эд-Дин.

– Теперь царство Чингисхана похоже на озеро, переполненное водой, которое едва сдерживается плотиной.

Чингисхан стоит наготове, а все его воины отточили мечи и ждут только приказа обрушиться на западные страны. Они примчатся сюда разграбить ваши земли.

– Мы оставим этого молодца жить здесь, с нами, – сказал Тимур-Мелик. – Он женится на туркменке, поставит свою юрту в кочевье бесстрашного Кара-Кончара и будет свободным мергеном-охотником бродить по Каракумам.

– Но кто такой Чингисхан? – спросил Джелаль эд-Дин. – Меня беспокоят эти речи.

Надо все разузнать о нем.

– Прости меня, светлейший хан, – сказал, вставая, Тимур-Мелик. – Я должен поехать в диван-арз вместе с этим пленным. Я все выпытаю у него об этом наглеце Чингисхане.

– Прости и меня, светлейший хозяин, – сказал Али-Джан. – Мои джигиты насытились твоим сладким достарханом, а кони получили обильный корм. Теперь душа наша радуется, испытав блаженство. Разреши и нам тронуться дальше и отвезти этого окаянного язычника в Гургандж, в крепость.

– Хош! (Ладно!) – ответил Джелаль эд-Дин.

 – Гулям, выдай джигиту новую баранью шубу.

Али-Джан низко поклонился и сказал:

– Птице – полет, гостям – салям, хозяину – почет, а джигиту – дорога!

Часть третья

Битва при реке Иргизе

Глава первая

Поход в кипчакскую степь

Афросиаб воскликнул: «Я иду в поход! Покрасьте хенной[65 - Хенна – красная краска, которой на Востоке красили ладони, седеющие бороды, а в походе хвост коня.