Синдром отторжения

– А что в этом интересного? – спросила Анна; на ее лицо падала прямоугольная тень, скрывая темнотой лоб и глаза, как маска. – Уже сто лет такое делают. Обычный лазерный указатель с распознаванием голоса. Говоришь ему название предмета, и он на него показывает. Не сказать, что сильно увлекательно.

– Это не совсем так, – возразила Лида. – То, что сейчас делают, работает весьма примитивно. Помните ту статью о кризисе робототехники?

– Погоди, – вмешался я, – а что вообще значит – чашка? Может быть, это просто имитация чашки? Искусная и почти неотличимая.

– Или чашка без донышка! – подхватила Лида. – Из которой весь чай выливается. В том-то и дело, что это совсем не просто.

– А как тогда это работает? Алгоритмы какие…

– Вот и узнаем, – сказала Лида. – Если пойдете.

– Я пас, – сказала Анна.

– Я пойду, – сказал я.

– Кстати, могу показать программку. – И Лида развернула на столе суазор.

Она быстро перелистывала какие-то файлы, чуткий сенсор распознавал движения ее рук еще в воздухе, и казалось, что она творит над суазором заклинание.

– Вот. – Лида повернула суазор ко мне.

Программка больше походила на рекламный проспект – ворох роликов с пафосными названиями, которые я не стал смотреть, краткое содержание курса, биографическая справка о лекторе и внушительная стереография главного экспоната – робота, выглядевшего, как вытянутая конская голова с тонкой и ненадежной на вид шарнирной шеей.

– Может, вы потом, а? – загундосила Анна. – Учеба пока не началась.

Я вернул Лиде суазор.

Когда нам принесли десерты, уже смеркалось. Закат причудливо отражался в зеркальных стенах одинаковых кубических высоток – красный карлик, тающий в перистых облаках.

– Как твоя работа? – поинтересовалась у меня Лида.

– Не слишком увлекательная, конечно. Но хоть какие-то деньги.

– Лаборант? – скривилась Анна.

– Да, лаборант. Я хотел записаться в пилоты, но, говорят, институт надо сначала окончить.

Лида хихикнула.

– А как твоя? – спросил я у Анны.

Мы посидели в кафе еще полчаса, а потом Лида сама попросила счет.

– Моя очередь! – напомнил я, вытаскивая бумажник.

Мы вышли на сонную улицу.

Анна зевнула, небрежно прикрыв рот. Фонари, стоявшие вдоль аллеи, которая вела к станции, зажигались прямо перед нами, один за другим – их огромные стеклянные сферы наливались космическим голубоватым светом, напоминая нимбы газовых планет.

– Как тут красиво!

Лида с намеком взглянула на подругу.