Синдром отторжения

Когда мы заходили в аудиторию, Соколовский деловито поджидал нас, стоя у выключенного настенного экрана с несуразно длинным, похожим на трубку от конденсатора тенебрисом – пультом управления светом.

В аудитории было темно, как при солнечном затмении.

– На подготовку у вас ровно пять минут! – сразу объявил Соколовский.

Суазор завибрировал. Я вздрогнул и замер на месте. Кто-то, не рассчитав шаг, врезался мне в спину.

– Идиот! – рявкнули сзади.

– Сам идиот! – выругался я и раскрыл суазор.

Я мешал остальным заходить, меня грубо толкали – кто-то даже попытался отпихнуть к стене, чтобы я не загораживал проход, – но я не двигался с места.

Виктор давно проскользнул мимо и скрылся на дальних рядах. А я стоял и смотрел в экран, на котором горели броская иконка уведомления и дрожащий, как от волнения, текст:

«Ваш запрос на добавление в друзья…»

88

Я лежал, уткнувшись лицом в плотную полиэтиленовую пленку. Свет выключили – я не чувствовал пронзительное свечение, слепившее даже через закрытые веки.

Но я снова был не в силах пошевелиться – меня парализовало, мышцы атрофировались, и я с трудом мог вздохнуть, делая надрывное усилие, чтобы набрать в грудь воздуха. Холодного воздуха с привкусом хлора.

Я старался не думать о том, что произошло. Это не могла быть Лида. Мне привиделось.

Я пытался сосредоточиться на чем-нибудь другом.

Я вспоминал «Ахилл», его отвесный коридор, по которому плыл, лишенный чувства тяжести, осторожно хватаясь руками за поручни в стенах.

Рубка.

Пыточное кресло нейроинтерфейса, где я привязывался двумя ремнями внахлест – и проваливался в оглушительную пустоту, лишенную формы и цвета, обменяв пьянящую невесомость на пугающую бесплотность духа.

Закрытый люк кубрика.

Лида, плывущая мне навстречу, – неподвижная, с раскинутыми руками, смотрящая на меня холодным мертвым взглядом.

Я поморщился, сильнее прижавшись лицом к пленке.

Институт.

Виктор обмахивается суазором, как веером. Мы в пустом приемном зале – стоим перед чёрным экраном терминала, путающим отражения.

Во всю мощь работают кондиционеры. Однако моя рубашка на груди пропиталась потом и липнет к телу.

Нет, это не рубашка.

Это серая роба из грубой синтетической ткани. Наряд, в который наряжают покойников. Немнущийся и бесформенный.

Куда исчез Виктор?

Мы разошлись после института.

Куда исчезла Лида?

Нет.

Это была не Лида. Это не могла быть Лида.

Я думал о матери, но она спрашивала о подруге.