Синдром отторжения

– А ты, я смотрю, замечтался, – сказал он. – Пора. Нас ждут.

Я долго смотрел на него, не понимая, что происходит.

– Пойдем, – сказал экскурсовод. – Время вышло. Еще посидишь за терминалом – и не раз.

Я поднялся, опираясь о столешницу. Ноги дрожали.

– Давай! Поторопись!

Я сделал шаг к двери и покачнулся. Тощий мужчина схватил меня за плечо.

– Да что с тобой?

– Я… – Говорить было тяжело, горло пересохло. – Я…

Меня вывели из центра управления под руку, как больного.

Я стоял у окна.

Виктор неуверенно подошел ко мне, когда я остался один.

– Там что было-то? – спросил он.

– Да голова закружилась. – Я попытался улыбнуться. – Все нормально на самом деле.

– Ладно. – Виктора это объяснение полностью удовлетворило. – Так ты видел? Что думаешь?

– Да как тебе сказать… Я ожидал чего-то более интересного.

– Да я не о том! – перебил меня Виктор. – Ты напоминания в суазоре смотрел? Или так увлекся?

– Какие напоминания?

Я вытащил суазор и провел по экрану пальцем. Только сейчас я обратил внимание на то, что остальные студенты в накопителе настороженно переговариваются.

– Новости, – сказал Виктор. – Ты что, не подписан? Политический канал.

– Я не интересуюсь политикой.

– Даже межпланетной?

Я удивленно поморщил лоб.

– А что произошло?

Виктор самодовольно улыбнулся:

– Венера!..

91

Я сидел на кровати, прислонившись к стене, и ждал, когда выключат свет.

Поначалу я думал, что электричество отрубают, когда за пределами роботизированной камеры начинается рассвет. Я даже пытался таким образом отсчитывать время, однако вскоре понял, что интервалы между включением и выключением света постоянно меняются, как если бы их определял генератор случайных чисел.

У меня постоянно болела голова – виски сжимал фантомный стальной обруч, который надевали операторы самых первых несовершенных нейросистем. Боль ослабевала после того, как гасли светящиеся изнутри стены, но тогда я терял точку опоры – промерзлый пол непонятно покачивался всякий раз, когда я слепо шагал в темноте.