Обращенный к небу. Книга 2

Мужики больше и думать не хотели о работе, за которую натерпелись страха на недели вперёд. Князь выругался вполголоса и обратился к дружине:

– А вы на кой? За работу! Или и это сделать не можете?

Дружинники нехотя обмотали Перуна верёвкой и привязали к хвосту коня.

– Ну? – нетерпеливо спросил князь. – Кто править станет?

Но воины молча стояли поодаль – никто не хотел садиться на коня. Владимир в сердцах плюнул.

– Да вы что? Опозорить меня хотите? – зашипел он на дружинников, опасаясь, как бы его не услышали в толпе.

 – Есть храбрец среди вас? Или я зря ваши кошели наполняю? Ну!

Никто не пошевелился. Заминка росла, народ ждал, что будет дальше. Князь подступил к кучке мужиков, сжав кулаки:

– Батогами побью, сучье племя!.. Ну, кто-нибудь!..

И тогда на коня неожиданно вскочил сам Добрыня. Сдвинув косматые брови, он ударил коня сапогами по бокам, и тот поволок Перуна по земле прочь с холма. Толпа всколыхнулась, налегла, придвинулась к склонам холма, чтобы видеть.

Князь заорал на дружинников и мужиков, и те пошли вслед за конем.

Перун глухо стучал по выбоинам, перекатывался с боку на бок. Люди вглядывались в него, спотыкаясь, шли следом – кто по той же дороге, которой ехал Добрыня, кто в обход по склону, по молодой траве. Поглядывали на край тучи, уползающей за горизонт, хмурились, спешили дальше. Почему шли за униженным богом? Больно было идти, гадко смотреть на волочащегося за лошадиным хвостом кумира, но шли, потому что оставить его вот так, на поругание, не могли.

Не умели… На заповедной поляне, ещё утром бывшей капищем, сидел прямо на земле лишь давешний дурачок, но не смеялся теперь, а горько плакал, размазывая слёзы по щекам.

Добрыня остановил коня у лодок, вытащенных на берег, спешился, бросил поводья и отошёл, будто и не он только что правил. Подошли князь с дружинниками, нанятые мужики. Следом натекал на берег киевский люд. Князь подождал, пока весь берег не будет занят, поглядывая тайком на край уходившей тучи.

Гроза не возвращалась. Владимир повернулся к мужикам, понуро стоявшим подальше от вымазанного землей Перуна, гаркнул:

– А ну, волоките его в воду. Живо!

Косясь на небо – не воротится ли гроза – сброд стащил Перуна в непровские волны. Князь распорядился, и дружинники побросали пятерым мужикам шесты да старые брошенные весла, валявшиеся у лодок.

– Ступайте по берегу за ним. Будете отпихивать, коли приставать к суше станет.