Обращенный к небу. Книга 1

В ту зимнюю ночь её сына, приятеля Ильи Хвоста, убило печенежской стрелой, когда он кинулся на врагов с вилами в руках…

Однажды Сухота по второй после тех событий весне, проходя мимо двора Ильи, где он сидел, жадно вдыхая сырой волнующий воздух, остановилась у плетня. Она невыносимо долго смотрела на Илью и так же невыносимо молчала. Илья, которому было не по себе от этих её взглядов, отвернулся, сделав вид, что разглядывает грача, разгуливающего неподалёку. До него донёсся тяжёлый вздох, он скосил глаза в сторону старухи, и тут она, по-прежнему глядя на него, сказала, будто вслух подумала:

– Пусть бы лучше, что ли, так же вот сидел, горемычный мой… Какой ни есть, а – живой… Уж он бы, ненаглядный, у меня как сыр в масле…

Илья, набычившись, исподлобья смотрел на неё и вдруг сорвался, зло бросив в её сторону:

– Полно, тётка Сухота! Что говоришь-то? Да я бы, может, лучше, как он, чем так… Да он бы на моём-то месте, поди, удавился бы! Как есть – удавился! Не жизнь это, слышишь?

Он потянул из-под старого тулупа, которым был накрыт, меч Сневара и, не вынимая из ножен, яростно махнул в сторону бабки Сухоты:

– Уходи, старая, не баламуть душу! Ступай!

Будто не услышав ни слова, старая Сухота глядела сквозь Илью, потом подхватила свою корзину и побрела к речке, что-то бормоча под нос.

– Не слушай её, сынок, – сказала появившаяся у изголовья мать Слава. – Умом она тронулась. Доля-то материнская… Что с неё взять.

Она поправила тулуп поверх Ильи и пошла в дом.

Радость была одна: посидеть летом на дворе, послушать да посмотреть мир, как он двигался, шумел, играл, цвёл и непостижимо молчал, тая? в этом своём молчании все ответы на все вопросы, какие только и могли быть в мире.

А по ночам в сумерках избы мелко топал и негромко сопел соседушка Домовой: волновался да переживал, что в доме несчастье. Он знал, что Илье часто по ночам не спалось, и ворчал в своём углу за печью, сетуя на невозможность заняться хозяйством согласно укладу, пока все спят.

И не было никого, кто смог бы помочь ему.

…День выдался жаркий. Илья задремал, разомлев на своей лавке, однако забыться не давал огромный слепень, гудевший рядом и желающий угоститься человеческой кровушкой. Взмахи рукой никак не действовали на наглую тварь, и Илья проснулся окончательно.

– Пошёл прочь! – свирепо шипел Илья, но слепень невозмутимо реял над головой, не желая отступать.