Пять хвостов кицунэ

***

Буря бесилась,

круша день за днём —

отголоски её тают в ночи.

Юкио не мог прийти в себя. Казалось, совсем недавно он так же протягивал свою жемчужину. Её приняли. Вот только он не получил ничего взамен. Лишь довольный хохот ускользающей девушки.

Юми пришла к нему учиться и была одной из самых талантливых кицунэ, которых он когда-либо встречал. Все тонкости искусства она схватывала прямо на лету. А если что-то было не понятно, спрашивала с такой любознательной жадностью, что у него таяло сердце.

Когда обучение завершилось, он уже был от ушей и до кончика хвоста влюблён в неё и хотел предложить остаться, разделив с ним вечность.

В последний день он протянул ей свою душу. Когда Юми ему не отказала и взяла жемчужину, он почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Однако потоком ледяной воды на него обрушился её хохот. С кривой усмешкой на лице она исчезла, и Юкио не успел поймать её.

В обмен на жемчужину он мог исполнить любое желание, но Юми за эти годы так и не появилась.

А он остался – половинка Хранителя, проводящий день за днём в поисках вероломной лисицы и пытающийся осознать, что же случилось.

И тут эти глаза, смотрящие прямо в его душу. И жемчужина в хрупкой руке, протянутая ему… своей паре.

Это правда, и с этим ничего не сделаешь.

Так бывало редко, на его памяти лишь три раза, когда в момент совершеннолетия рядом оказывался предназначенный Инари. Следуя велению сердца, вступающий в силу кицунэ протягивал себя паре, они обменивались жемчужинами и бережно хранили олицетворение души друг друга.

Такие браки всегда получались крепкими и счастливыми.

Ему это не грозит. По крайней мере, пока не найдёт жемчужину. То, что она ещё цела, Юкио ощущал слабым потоком силы, тонким ручейком подпитывающим его.

Он бережно уложил ставшую близкой незнакомку на мягкий футон, хорошо укутал и ещё несколько часов сидел рядом и смотрел на её спокойное лицо.

Глава третья

За порогом снег

девственно чист —

не спешу оставить свой след.

Я лежала с закрытыми глазами и всё никак не могла отойти от дурного сна. Перебирала картинки: удар по голове, завязанные руки, предательство Наоми, жуткий холод – привидится же такое? А потом открыла глаза – и поняла то, что мне подсказывал слух: это всё не сон.

Я не дома.

Вновь ощутила бездну апатии, но внутренним усилием отошла от края пропасти. Слезами горю не поможешь. Это я поняла давно. Нужно выяснить, где я. От работы меня тоже никто не освобождал.