Нечаянная радость

Бледное, рыхлое лицо, чуть удлиненные, прямые засаленные волосы, приоткрытый рот, подрагивающие во сне веки – всё это не располагало к симпатии, и Николай, вздохнув, отвел глаза. Мелькнул дорожный указатель. Художник толкнул попутчика в бок.

– Скоро?

– А? – Алексей, вздрогнув, глянул в окно. – Скоро… Надо пробираться к выходу.

Они спустились с шоссе по извилистой тропинке, ведущей в сторону темнеющих невдалеке деревьев. Переливался последним золотыми убранством лесной покров, с которого ночной ветер сорвал едва ли не всю листву.

В высоком небе кричали вороны. Скрипели мокрые ветки деревьев, сзади слышался всё удаляющийся гул машин. Красивая диковинная птица выпорхнула из поникшей рыжей травы.

«Удод, – заметил Николай. – Говорят, не к добру этот редкий птах людям встречается. – Стало тяжело идти. Тупо заныло под сердцем. – Вернуться, что ли»?

Сразу за рощицей, в низине, показался хуторок. Утопая в зарослях каких-то кустов, стояло несколько хаток с подслеповатыми окнами. Алексей подвёл гостя к одной из них.

Долго возился с замком. Нехотя отворилась скрипучая дощатая дверь. В нос ударил запах мышей, высохших трав и, как показалось Николаю, ладана. В комнате было темно и, лишь пробивающийся сквозь закрытые окна солнечный лучик, бодро шарил по стенам.

– Господи, как в позапрошлом веке, – бросил в темноту Коля, озираясь по сторонам.

– Пойду, ставни открою, – буркнул Лешка.

Мрачное помещение, словно нехотя, наполнялось светом. Покрытая толстым слоем пыли посуда в покосившемся шкафу, невнятного цвета занавески на мутных окнах, темные чашки на круглом, стоящем посредине комнаты, столе отнюдь не украшали и без того убогое жилище.

– Показывай, – художник устало опустился на недовольно скрипнувший стул.

– Что показывать? – пожелтевшей газетой Алексей прикрыл посуду на столе.

– Как, что! – нахмурился Николай. – Иконы.

– Слушай, – замямлил Лешка, притрагиваясь ко лбу ладонью, – может, подлечимся маленько, а то башка трещит, спасу нет?

– Показывай! – прорычал Николай.

 – За пятьдесят вёрст я сюда бухать с тобой приехал?

Алексей, шаркая подошвами, проковылял в угол комнаты. Отдернул цветастую занавеску, за которой стоял, обклеенный переводными картинками холодильник. Плечом сдвинул его в сторону и, нагнувшись, открыл люк в подвал. По-стариковски кряхтя, опустился в подпол. Чем-то долго гремел, сопровождая поиски беззлобной, но виртуозной бранью.

– Принимай, – из проема показался холщовый мешок.