Взять свой камень

– На, – протянул он Сорокину бумагу, – даю тебе право мобилизовать для доставки раненых машины, подводы, любой транспорт. Пойди по дворам, поговори с людьми, они тебе помогут, не откажут Красной армии… Доставишь раненых на станцию, транспорт направь сюда.

– А как же?..

– Мне он тоже вот так нужен, – провел ребром ладони по своим густо поседевшим усам Ярош, – понимаешь ты это? Что? – повернулся он к вошедшему в кабинет военкому.

Тот, не отвечая, взял со стола графин с водой, приник пересохшими, потрескавшимися губами к горлышку.

Пил жадно, делая большие глотки и обливаясь. Капли воды катились по его пыльной гимнастерке с рубиновыми шпалами на петлицах, сворачивались в шарики и скатывались на пол, покрытый слоем черного ломкого пепла сожженных бумаг.

– Станцию разбомбили. Всю, – оторвавшись наконец от горлышка графина, хрипло сказал он. – Танками прет, гад! Части генерала Русиянова еще держат фронт. Связь с Минском есть?

– Нет, – тихо ответил Ярош и, помолчав, грустно добавил: – Еще несколько дней назад мне казалось, что до него очень далеко, до Минска-то.

А теперь… Людей собрал?

Военком молча кивнул, опять запрокидывая графин. Напившись, поставил его на край стола и устало опустился на свободный стул. Щелкнул портсигаром, доставая папиросу.

– Станция Вязники цела. Она восточнее и немного в стороне от нас. Там эшелон под парами. Может, туда повезем?

– Слыхал? – обратился к Сорокину секретарь райкома. – Давай, сынок, добывай транспорт, проси у людей помощи и гоните на Вязники.

Иди, доктор, время дорого.

Юрий Алексеевич кивнул и пошел к выходу. Он не успел сделать и двух шагов, как двери распахнулись и в кабинете появился бледный капитан в зеленой пограничной фуражке.

– Нет у меня машин, – опережая его, быстро сказал Ярош.

– Что? – переспросил пограничник, напряженно глядя на губы секретаря райкома. – Ах, машины… У меня есть, даже две. Это кто? – он посмотрел на военкома.

– Военком, – удивился Ярош.

Что за странный капитан, почему спрашивает? До границы отсюда далековато, как здесь очутился, зачем?

– У меня особо ценный груз, я – капитан Денисов. Нужна охрана, охраны для груза нет. И… дайте воды, пожалуйста!

Сорокин предупредительно подал ему графин и смотрел, как пограничник жадно припал к его горлышку, совсем как несколько минут назад военком. Напившись, Денисов вынул из кармана несвежий носовой платок и вытер губы.