Взять свой камень

– Ой, Петр Никитович, чего делается! – отряхивая платье, сразу затараторила она. – Город горит, на нашей улице бомба упала, такая ямища осталась, а стекла все повылетали.

– Ты тут глянь! – остановил ее Баранов.

Девушка с ужасом оглядела зал банка, засыпанный осколками стекла, запорошенный известковой и кирпичной пылью, заваленный кусками обвалившейся с потолка и стен штукатурки. Разбитые столы, поднятый на попа тяжелый деревянный диван для посетителей, сломанные стулья, поваленный барьер, за которым обычно сидели сотрудники, – страшно видеть все это, еще вчера такое чисто прибранное, протертое, вымытое…

– Телефон? – хрустя подошвами туфель по осколкам стекла, Анеля подбежала к столу управляющего, подняла трубку, немного подержала ее около уха и разочарованно опустила.

– Выйдешь – город не узнаешь, – понизив голос, рассказывал Баранов. – Исполкома нет, только груда дымящегося щебня, дома горят, и никто не тушит, на западе грохочет, пушки бьют, моторы ревут, даже здесь слышно. Жуть! Все адреса обегал, едва живой остался в этом аду, хорошо, Анелю нашел, у нее ключи есть.

– А транспорт? – прямо спросил Дацкий. – Где взять машины?

– Весь личный состав в деле, – проходя к лестнице, ведущей к хранилищам, отозвался Баранов. – Машину начальник приказал реквизировать. Любую, какая попадется. Браницкая, открывайте хранилища! Будем вытаскивать и грузить.

– Ну, Анеля, – поторопил девушку Петр, – чего стоишь? Ждать нечего. Давай, открывай!

– Езус Мария! – Анеля прижала ладони к пылающим щекам.

Дацкий на секунду задумался и махнул рукой:

– На втором этаже мешки были. Правда, старые, завезли на тряпки – полы мыть, но сгодятся. В красном уголке скатерть большая на столе, можно узел сделать.

– Правильно! – поддержал его Баранов. – Еще ларь деревянный возьмем, в котором уборщица свое добро хранит… В общем, открывай и начнем грузиться.

Дацкий побежал за мешками, а Браницкая и Баранов пошли к хранилищам.

– Ложись! – закричал он, падая на ступеньки.

Загрохотали взрывы. Что-то с металлическим звоном лопнуло там, куда он бежал, зашипело, разбрызгивая неестественно белые искры.

На город, почти скрытый дымом пожаров, зашла новая волна бомбардировщиков. Они пикировали и взмывали в небо с диким ревом, кассетами разбрасывая фугасные и зажигательные бомбы.