«Пчела» ужалит завтра

В голове у него звенели колокола и пели ангельские хоры от выпитого виски и написанной на чеке суммы. И неизвестно, что больше опьяняло.

– Т-с-с! Придержи язык! – слегка стукнул его кончиками пальцев по губам человек в светлом костюме. – Кругом уши!

– Да-да, я понял, – замотал патлатой головой тапер. – Ты уже уходишь? Может, еще по рюмочке, а?

– Хватит, – отказался так и не притронувшийся к спиртному давний знакомый. – Пока, жди звонка.

Похлопав на прощание по плечу пианиста, он неслышной упругой походкой вышел из зала, ловко лавируя между столами с поставленными на них перевернутыми стульями.

Тапер с сожалением поглядел на опорожненную бутылку.

– Пит! Кончай лакать! – закричал «балетмейстер», вновь выстроивший кордебалет. – Садись за инструмент, давай сначала.

Пианист подчеркнуто твердо прошел к сцене, сел, начал играть, забыв про западающие клавиши и сдвинутые молоточки, запах пота и дешевой пудры. Перед глазами у него стояло название банка и сумма, вписанная в чек человеком в светлом костюме.

Скоро старина Пит пошлет к дьяволу ночной бар «Изабелла», надо только набраться терпения и дождаться обещанного телефонного звонка…

* * *

После репетиции и бесплатного обеда он сел в свою колымагу с помятыми крыльями. Следом за ним тихо тронулась притаившаяся в переулке машина группы наружного наблюдения армейской контрразведки, но пребывавший в радужном настроении Пит ее не заметил…

Когда заскрежетал ключ в замке двери карцера, шептавшиеся заключенные отпрянули друг от друга и быстро разбрелись по углам.

На пороге появились надзиратель и солдаты охраны.

– Выходи по одному! – приказал надзиратель.

Заключенные повиновались. После слепящего, проникающего даже сквозь сомкнутые веки света карцера, в галерее тюрьмы показалось темно и перед глазами поплыли радужные круги, а у Латура даже потекли слезы. Надзиратель снял с заключенных наручники, буркнув, что господин начальник тюрьмы проявляет мягкосердечие.

Заключенных привели в канцелярию, где за столами сидели два офицера.

Старший по званию встал и, поднеся поближе к глазам бумагу, прочел, что участвовавших в драке и беспорядках по решению начальства переводят до суда, должного определить им наказание, в тюрьму с усиленным режимом.

– Я требую объяснений, – заявил Менза. – Меня еще не осудили в отличие от этих, – он мотнул головой в сторону Тонка, Ривса и Латура. – Вам должно быть известно, что я подследственный…

– Хватит! – хлопнул ладонью по столу офицер.