«Пчела» ужалит завтра

Сначала Сэм хотел везти его тело с собой, но потом решил, что лучшим местом для успокоения бербера будет пустыня, которую он считал живым существом – пусть теперь вместе с ней мучается днем от палящих лучей, а по ночам празднует избавление от зноя, познавая ее самые сокровенные тайны при загадочном свете полной луны.

Насыпав над Махтджубом небольшой холмик из песка, Сэм дал прощальный салют из автомата и заплакал. Слезы ручьем текли по его небритому, дочерна обожженному солнцем лицу, и он не стеснялся и не вытирал их – они словно смывали всю грязь, накопившуюся в его душе, делая ее светлее и чище.

И еще Грант понял, что он теперь остался один на один с чужой, непонятной и враждебной ему пустыней…

Через несколько дней скитаний по пескам за рулем грузовика, Сэм впервые увидел мираж – раскидистые тонконогие пальмы и манящую лазурную гладь моря с белоснежными парусами яхт. Но у него еще оставалась вода и он только зло рассмеялся, даже не почувствовав, как из пересохших, лопнувших губ потекла на заросший щетиной подбородок тонкая струйка крови…

Еще через три дня мотор грузовика неожиданно заглох, и все попытки Сэма оживить его оказались бесплодными.

И снова в его воспаленном мозгу натужно выли пикирующие «фантомы» и злобно кричал сержант: «Убей его! Убей»…

* * *

– Как успехи? – голос, звучавший в телефонной трубке, был сух и деловит.

Леду явственно представил себе большую, веснушчатую руку, небрежно прижимавшую трубку к поросшему рыжевато-седыми волосками уху. Вот бы хорошо, если бы сам Леду был там, в Париже, а на его месте сидел этот, уже начавший питаться по диете человек, и оправдывался.

– Непредвиденные обстоятельства, – с трудом выдавил из себя Леду.

– Они всегда возникают там, где есть серьезные недостатки в организации, – назидательно сказали в трубку. – Кто-нибудь остался?

– Нет, месье.

– Хорошо, – на том конце провода то ли вздохнули, то ли зевнули. – Я скоро прилечу. Подумаем вместе еще раз… – в наушнике раздались короткие гудки.