Двести тысяч золотом

По-китайски, но с заметным акцентом. Моментально вскочив, Руднев заглянул под полог – европеец!.. Сквозь полумрак проступило бледное, покрытое бисеринками пота лицо. Волосы – длинные, с сильной проседью – слиплись от крови. На голубой рубахе расплылось большое бурое пятно. «Пуля в груди, и голову задело», – наметанным глазом определил Саша.

– Христианин? – увидев белого, по-английски свистящим шепотом спросил раненый.

– Да, но я вряд ли смогу вам помочь, – ответил Руднев, тоже по-английски.

– На этом свете мне уже никто не поможет, – скривил губы незнакомец. Закрыв глаза, он часто и тяжело задышал. Его испачканные кровью пальцы беспокойно шевелились.

– Ты еще здесь? – не открывая глаз, спросил умирающий. Саша не сомневался, что душа его вскоре покинет бренное тело: в свое время он достаточно насмотрелся на раненых.

– Здесь.

– Обещай выполнить мою просьбу… Последнюю… Похорони меня по христианскому обычаю, прочитай заупокойную молитву и поставь на могиле крест… Я грешник, большой грешник… Помолись за меня, слышишь?.

– Обещаю, – сказал Саша, не желая расстраивать умирающего. – Все сделаю, как вы хотите.

– А я за это оставлю тебе наследство. – Раненый открыл воспаленные глаза и впился взглядом в лицо русского. – Ты получишь двести тысяч баксов золотом, не считая всяких бумажек. Слышишь? Двести тысяч долларов золотом.

«Бредит», – подумал Руднев, сожалея, что у него связаны руки и он ничем не может облегчить страдания умирающего.

– Чего это тут болтают про золото?

Александр обернулся. За его спиной стоял неслышно подкравшийся Фын с револьвером в руке. Отстранив русского, бандит заглянул в повозку.

– Какое золото? Не вздумай темнить, я малость кумекаю по-английски.

– Похорони меня, – просипел раненый. – Мое имя Джон Аллен… Несколько лет назад я взял банк в Калгане…

– Калган? – оживился Фын. – Это Чжанцзякоу. Что он говорит про этот город? Там спрятано его золото? Ну, переводи! Давай! Давай!

Пританцовывая от нетерпения, бандит больно ткнул Руднева стволом нагана под ребра.

– Полиция висела у нас на хвосте, но я ушел… И баксы унес… – медленно ронял слова Аллен. – Мешки с золотыми двадцатидолларовиками и бумажки… Все твоим будет!..