Глаз ведьмы

Шик, ни у кого нет старой кобылы с золотыми зубами! А у него есть! И что же та думаешь? Вставили, зато у лошаденки голова к земле опустилась от такой тяжести! И головы кляча больше не поднимала М-да… Так вот, если Ленька Сирмайс думает, что он мне, как той кобыле, вставит золотые зубы и тем заставит склонить голову, то он глубоко заблуждается! Меня никто не заставит склонить головы! А ты думай, все должно быть красиво и… необратимо! Все равно, война уже началась.

Он отпил чай, пристроил больную ногу на палке и блаженно закурил, наблюдая, как сизые полосы табачного дыма проплывают сквозь пробивающиеся через щели в шторах лучи заходящего солнца.

Иван Андреевич не мешал гостю предаваться размышлениям: пусть грезит, а потом отваливает восвояси. Что делать, и без него ясно, а играть на нервах умеют все: чтобы научиться, для этого не нужно заканчивать консерваторию! Жаль, нельзя прямо предложить колченогому выметаться вон – потом локти будешь кусать, поскольку с шефами так не разговаривают. Ладно, не привыкать терпеть.

– Кстати, – словно внезапно вспомнив, усмехнулся Николай Семенович. – Тут болтается этот говнюк, Лева Зайденберг, которого давно пора отправить – но уже не за границу, а на тот свет. Смотри, поймает его твой знакомец Серов, и как только заставит стучать прямой кишкой по стулу в МУРе, Левка всех сдаст!

– Он практически ничего не знает, – отмахнулся Жуков.

– Ну-ну, потешь себя надеждами, иногда помогает успокоиться, зато потом задергаешься, как паяц на веревках.

– Не задергаюсь!

Иван Андреевич сказал это, а сам подумал, что если самого колченогого заставят стучать кишкой по стулу, то он первый сдаст тех, за чьи головы ему сохранят его собственную.

Думать действительно надо, и хорошенько думать о многом: в тех играх, в которые они играют, кроме огромных денег самым ценным призом является жизнь, причем не просто жизнь, а жизнь спокойная и обеспеченная. Вот только жаль, у Николая Семеновича пока старшие козыри на руках, а у Ивана Андреевича все больше мелкота.

– Тебе твой похабный псевдонимчик «Сергей Сергеевич» еще не наскучил? – ехидно осведомился колченогий.

– Пока нет, – сухо ответил Жуков. – Я не вижу в нем ничего похабного. Обычные имя и отчество.

– Похабно то, что его знают противники и официальные спецслужбы, а также почти пол-Москвы, – проскрипел колченогий и тяжело поднялся. – Пойду я, пожалуй. Спасибо за чай.