Двести тысяч золотом

– Молодец! – захохотал капитан, хлопнув приятеля по спине так крепко, что тот чуть не упал. – За это и люблю!..

Поздно вечером, лежа на кухонном полу рядом с мирно посапывающим Юрием, Саша прислушивался к доносившимся из-за тонкой стены шорохам – Ольга тоже ложилась спать… Тумор висел у него на шее, рядом с нательным крестом. Руднев коснулся его кончиком пальца. Чего только не случилось за последнее время… Словно из тумана, выплыло перекошенное яростью лицо Фына, потом – другое, бледное, покрытое бисеринками пота.

Лицо умирающего американца… Горы Белые Облака… Старый Вок… Город на воде… Капуцин… Двести тысяч золотом…

Бред, конечно, бред! Какие тайны, какое золото? Как хорошо, что все позади и, даст Бог, он никогда больше не увидит Фына и даже не услышит о нем. Пройдет время, прошлое забудется, стушуется в памяти земляная тюрьма, дерзкий побег, скитания, голод, опасности. Жизнь скоро войдет в нормальную колею, и надо ли строить несбыточные планы? Да и существует ли на самом деле этот затерянный в горах пещерный город? Реальность властно требует денег на жилье, одежду, обувь, пропитание.

Завтра начнется новый день и стоит подумать о насущном, навсегда забыв призрачные сказки.

Глаза у Руднева слипались, он улыбнулся при мысли, что утром снова увидит Ольгу, и заснул…

Глава 5

Сюе Вей сидел в своей лавке, наблюдал за приказчиками и, страдая от парной духоты, обмахивался веером. Проклятая жара, нет от нее никакого спасения. Даже широкое полотнище, двигавшееся на блоках под потолком, не давало прохлады, а лишь слегка разгоняло застоявшийся запах мануфактуры.

Подтянув повыше широкие рукава длинного шелкового халата со стоячим воротником, Вей поправил темную шапочку и постучал сложенным веером по ладони. Из-за занавески, скрывавшей проход во внутренние помещения, немедленно появился мальчишка-посыльный с чашечкой чая на черном лакированном подносе.

Обливавшиеся потом приказчики маялись еще больше хозяина – их замучила пожилая капризная клиентка, брезгливо перебиравшая разложенные на прилавках ткани.

Звякнул дверной колокольчик. Сюе мельком взглянул на вошедшего и снова занялся чаем: всего-навсего грязный нищий, каких множество в этом городе. Шляются, клянчат, живут жалкими подачками, а то, бывает, сбиваются в шайки, грабящие запоздалых прохожих. Нищий остановился в нескольких шагах от прилавка и принялся греметь висевшими на шее, похожими на ключи от амбарных замков железками.