Двести тысяч золотом

 – Кстати, кто этот Чжоу, почему ты так хорошо его знаешь?

– Я же у них целый месяц просидел, – усмехнулся гигант. – Поневоле познакомишься. Чжоу большой мастер рукопашной и личный телохранитель Жао. Однажды мне пришлось стать свидетелем, как они вдвоем избивали десятка полтора крестьян: наказывали за какие-то провинности. Люди падали под ударами, как колосья, срезанные серпом. Когда я увидел Чжоу у паровоза, то не испытал ни малейшего желания вновь оказаться в гостях у этой банды: нам бы все ребра пересчитали и потом отправили в яму.

– Камыш! – Руднев вошел в воду и сломал высохшую камышину. Отгрыз зубами концы, потом дунул в нее. – Видишь, получается трубка. Берем один конец в рот, ныряем, а другой конец должен чуть-чуть выступать над водой.

– Долго не продержимся, – с сомнением покачал головой капитан, – но иного выхода нет.

Забравшись под корни вербы, беглецы затаились, прислушиваясь к доносившимся до них звукам.

– Слышишь?

Лобанов вскочил и начал натягивать мокрую одежду. И тут грохнул выстрел.

– Плохо дело, – помрачнел Юрий Петрович. – В воду палят. Звук с такой силой ударяет в уши, что не выдержишь и вылетишь как пробка.

– Уши надо заткнуть. – Руднев сорвал несколько листьев и скатал из них шарики.

– Мало поможет, – поморщился капитан, забираясь в камыши.

Саша, стараясь не поднимать брызг, поспешил за товарищем. Едва они успели скрыться в плавнях, как появился плот, на котором сидели несколько бандитов с винтовками. Беглецы нырнули, выставив над водой концы полых трубок камыша.

Бум-м-м! Казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут, как мыльный пузырь, проткнутый пальцем. К черту, все к черту! Только бы поскорее избавиться от жуткой боли в ушах, а там будь что будет! Руднев хотел распрямиться и вынырнуть, но почувствовал, что Лобанов крепко его держит, вцепившись мертвой хваткой.

Бум-м-м! Нет сил терпеть, это просто невыносимо! Наверное, Юрий Петрович сошел с ума. Он хочет, чтобы они оба оглохли или утонули в потоке грязной воды, так не похожем на тихие, ласковые русские речки. Голова буквально раскалывается от боли. Наверх, скорее!

Бум-м-м… Уже слабее, и еще раз – бум-м-м… Еле слышно.