Двести тысяч золотом

– Как насчет обуви? – примеряя пиджак, спросил Юрий Петрович.

– Туфли? – сладко улыбнулся старьевщик. – Сейчас посмотрим.

Надо хорошо знать китайских торговцев, чтобы безошибочно угадывать, что кроется за их поклонами и улыбками.

«Наверняка у старьевщика подходящей обуви нет, а если найдет что-нибудь, то обдерет нас как липку, – решил Саша. Заломит за барахло такую астрономическую цену, как за шикарный костюм. Но куда деваться? Не ехать же Лобанову голым? Да вот только после расчета со старьевщиком останутся ли деньги на билеты?»

Скрывшись в примыкавшей к лавке каморке, китаец вынес огромные солдатские ботинки.

– Только для вас, всего десять долларов. За одежду двенадцать. Могу дать носки, если добавите еще три доллара.

– Заплатите, Александр Иванович, – примерив ботинки, вздохнул капитан. – Кажется, годятся.

– У нас останется всего пять долларов, и то китайских, – негромко напомнил ему Саша.

– А вы продайте ружье. – У хозяина лавки оказался тонкий слух.

– Сколько дашь? – поднял голову Лобанов.

– Если есть к нему пули, пятьдесят долларов. – Китаец выжидательно уставился на капитана хитрыми узкими глазками. – Можем поменяться. На револьвер. Тогда доплачу двадцать долларов.

– Идет! Тащи, посмотрим.

Хозяин принес старый смит-вессон, положил рядом с ним девять патронов. Юрий Петрович взял оружие, пощелкал курком, покрутил барабан.

– Опробовать нужно.

– Патрон за ваш счет, – немедленно отреагировал старьевщик. – Стрелять можете здесь, вон туда.

Он показал на заваленный хламом угол лавки.

– Беру, – засовывая револьвер за пояс шаровар, решительно заявил Лобанов. – Давай рассчитываться.

Из лавки старьевщика капитан вышел одетым в сатиновые шаровары, застиранную рубаху и поношенный пиджак, едва сходившийся на могучей груди. Теперь он чувствовал себя куда увереннее, чем прежде. Руднев нес сумку. В ней лежали фляга и двадцать долларов, полученные в доплату за винтовку.

– Ну, что вы решили? – поинтересовался Юрий Петрович, мрачно разглядывая толпу китайцев, рассевшихся вдоль путей в ожидании поезда.

– Пожалуй, приму ваше предложение, – сказал Саша.

– Отлично. – Лобанов сразу повеселел и, взяв деньги, побежал за билетами.

Вернулся он скоро. От прежней веселости не осталось и следа.