Двести тысяч золотом

Но вот он повернул и полетел над дорогой, с каждой секундой приближаясь и увеличиваясь в размерах. Рудневу даже показалось, что сквозь серебристый круг бешено вращающегося пропеллера и защитный козырек из плексиглаза он видит сидящего в кабине летчика в больших очках-«консервах», закрывающих половину лица.

Поняв, что сейчас произойдет, он метнулся в сторону и скатился в неглубокий кювет. Фын соскочил с лошади и бросился к кустам на обочине, петляя, как уходящий от разъяренных гончих заяц. Рокот мотора усилился, черная тень на мгновение закрыла солнце, и по дороге хлестнула пулеметная очередь.

Руднев вжался в раскаленные пыльные камни. Слиться бы с ними, стать маленьким, незаметным!.. Ухо напряженно ловило доносившиеся сверху звуки: где биплан?.. Удаляется?.. Возвращается?.. Господи, спаси и помилуй!

Самолет возвращался. Судя по натужному реву мотора, он летел совсем низко – наверное, летчик решил добить оставшихся в живых или полюбоваться результатами обстрела. У Александра свело лопатки – сейчас он получит порцию свинца, и тогда… Тень «этажерки» вновь закрыла солнце, но пулемет молчал.

Приподнявшись, Руднев посмотрел вслед воздушному разбойнику. Слегка покачивая крыльями и набирая высоту, самолет уходил в сторону гор. Что же произошло? Патроны кончились? Или, увидев, что горючее на исходе, летчик решил не рисковать и отвернул к своему аэродрому?.. Кто знает?..

Тишина. Солнце. Распростертые на пыльной дороге люди. Неужели никого не осталось в живых? Тогда он спасен – разрезать штыком путы, взять оружие… Но тут один из конвоиров зашевелился и сел, подтянув поближе винтовку, а из кустов выскочил Фын.

Осклабился, увидев невредимого русского.

– Ага, ты еще не сдох, черепаха?.. Поднимайтесь, пошли! – Он начал пинать ногами лежавших на дороге.

Однако подняться смогли не все. Пулеметной очередью скосило второго конвоира и троих пленных, а одного ранило в ногу. Фын его тут же пристрелил. Трупы закапывать не стали – так и бросили посреди дороги.

Фын взял винтовку убитого солдата и взгромоздился на кривую кобылу, чудом уцелевшую при налете. Маленькая колонна вновь поплелась, поднимая облачка тонкой, как пудра, красноватой пыли.

Руднев шагал тяжело. Одолевали мрачные мысли: куда их ведут, долго ли еще тащиться под палящим солнцем и, главное, что их ждет впереди?..

Постепенно поднялись в гору, подошли к перевалу. Отсюда дорога вела вниз, в тесную долину.