Дикое поле

Вернувшись в комнату, Федор оставил дверь незапертой, взял свечу, приподнял закрывавшую окно ткань и несколько раз мигнул огнем. Потом завесил окно, поставил свечу на стол и принялся ждать. Вскоре дверь тихонько приоткрылась, и вошел кряжистый, до глаз заросший бородой пожилой казак.

– Дождь будет, – низким голосом прогудел он.

– Давно пора, – откликнулся есаул. – Все готово?

– А то? – Новый гость уселся на лавку и положил на колени кривую турецкую саблю. – Твоего слова ждем.

– Дам тебе десяток надежных людей и грамотку для Бажена.

 – Паршин подал ему вторую половину полоски пергамента. – Пойдете в Крым. Там эти люди должны свое совершить, а ты отправишься дальше, к туркам.

Федор подошел к двери в смежную комнату и громко стукнул в нее. Колыхнулась занавесь, и появился рослый молодой человек в темном кафтане, с пистолетами за поясом и саблей на боку.

– Вот, – подвел его к гостю есаул, – это Тимофей Головин – старший десятка. А это, – Паршин показал на гостя, – Куприян Волосатый. Но для всех он просто Сгиб[9 - Пирог (старорус).

]. Пойдете с ним в Крым и исполните, что он велит. Если вдруг случится неладное, ты, Тимофей, должен любой ценой доставить Куприяна в Царьград. Все брось, жизни не щади, но он должен быть там. Знаете об этом только вы двое, а другим и намека не давать!

– Ладно стращать, – по-свойски прервал его Волосатый. – Небось не впервой, справимся.

Он с интересом разглядывал Тимофея: хорош молодец, крепок в плечах и лицом красив, да только уж больно русское оно у него.

Сойдет ли за басурмана?

– По-татарски разумеешь? – пробасил Волосатый.

– Говорю на татарском и на турецком, – ответил Тимофей, – могу читать и писать, знаю Коран и обычай мусульманский.

– Угу, – гмыкнул в бороду Куприян. – Стало быть, птица ты непростая. Что же, спасибо, есаул, за подарочек. Остальные где?

– За городом, в степи ждут, – объяснил Паршин. – Нечего здесь глаза мозолить.

– И то, – согласился Волосатый. – И они по-татарски могут?

– Могут, – улыбнулся Головин.

Ему сразу понравился этот похожий на каменную глыбу человек, говоривший густым, чуть осипшим на ветрах голосом. От него пахло степью, соленым морем, пылью дальних, опасных дорог и терпким конским потом. Большие руки казака уверенно и спокойно лежали на ножнах сабли, наверняка смахнувшей не одну вражью голову. Хитро прищуренные небольшие глаза Волосатого смотрели испытующе, но доброжелательно.

– В море бывал?

– Не приходилось, – честно ответил Тимофей.