Дикое поле

– Молоденькая, совсем молоденькая, – тут же подхватил работорговец.

– Вижу, – оборвал его мурза, цепко ухватил девушку за подбородок и повернул ее лицо ближе к свету.

– Не трожь! – Анастасия резким жестом отбила его руку.

Глаза Иляса потемнели от гнева, он выдернул из-за пояса кинжал. Старухи испуганно отпрянули от пленницы, осмелившейся перечить властелину; слуги застыли с поднятыми факелами в руках. Но тут вмешался бен-Нафи. С неожиданной для его комплекции быстротой он встал между мурзой и побледневшей девушкой.

– Сначала отдай мои деньги! – пронзительно заверещал Хассим. – А потом можешь ее убить!

– Дайте ему деньги, – не оборачиваясь, приказал Иляс. Один из слуг кинул к ногам работорговца кожаный кошель. Как только бен-Нафи нагнулся, мурза поставил ему на шею ногу и заставил уткнуться носом в пол. – Теперь, когда она моя, я хочу знать, сколько стоишь ты сам!

Толстяк лежал на животе, прижимая к себе кошель с золотом и боясь шевельнуться. Чалма съехала набок, и было видно, как по жирному загривку струйками стекает пот.

– Страшно? – презрительно засмеялся Иляс и вложил кинжал в ножны.

– Страшно, – безошибочно почуяв перемену в настроении грозного мурзы, как эхо, повторил работорговец.

– А вот женщина не побоялась, поэтому я возьму ее в свой дом. – Иляс убрал ногу с шеи Хассима. – Ты боялся потерять деньги, а сейчас узнал, как легко можно потерять жизнь.

– Да, высокородный, – стоя на коленях, поклонился мурзе бен-Нафи.

– За что? – с издевкой спросил хозяин. – За науку, за сохраненную жизнь или за деньги?

– За все, за все, – вполне искренне ответил работорговец.

– Ладно, ты развлек меня и порадовал красивой русской девушкой. И я за все щедро расплатился. Иди!

Не глядя на Анастасию, Хассим попятился к двери и выскочил вон. Через мгновение раздался его громкий голос:

– О, щедрый! О, великодушный!

– Гоните его со двора, а то до утра будет орать, – недовольно поморщился мурза и вышел.

Настя наконец облегченно перевела дух. Но все-таки жаль, что татарин не ударил ее кинжалом: наступил бы конец мучениям. Что ж, если Иляс решил сделать ее своей наложницей, она убьет его в первую же ночь, как только он войдет к ней. Или он убьет ее, но живой не получит!

Ожившие в отсутствие властелина старухи подхватили девушку под локти и повели во внутренние помещения дома-дворца.