Бальзам Авиценны

Съедаемый нетерпением, капитан с лихорадочной поспешностью кинулся к своей сумке, достал бумаги и, найдя в рукописи нужное место, сопоставил его со своими данными. Результат поразил его – все абсолютно сошлось! Мало того, рукопись оказалась более точной в описании примет.

– Я подарю тебе книгу и шкатулку, – бережно собирая таблички, буднично сказал Шейх, – если ты согласишься немедленно уйти за реку. Нам лучше побыстрее оказаться под защитой ваших воинов.

– Почему фидои Имама преследуют вас? – решился спросить Федор Андреевич.

Мансур-Халим сложил таблички в шкатулку и завернул ее в китайский шелк. Кутергин уже решил, что Шейх не хочет отвечать на его вопрос, но тут слепец сказал:

– Нелегко понять суть наших разногласий, но я постараюсь объяснить. Уже много веков мы верим в наступление эры, когда души перестанут покидать тела, чтобы совершенствоваться на небесах, потом вновь возвращаться в ад зла, созданный на земле самими смертными. Тогда откроется тайна вечной жизни и мои единомышленники передадут новым поколениям свои знания.

– И… когда наступит эта эра? – осторожно поинтересовался капитан.

– Примерно через тысячу лет после смерти нашего Учителя. Восемьсот уже прошло.

«В общем, в двадцать первом веке». Федор Андреевич испытал разочарование: как он и предполагал, восточные люди продолжали преследовать и убивать друг друга из-за разногласий в религиозных постулатах. Одна секта считала, что эра благоденствия наступит через двести лет, а другая – что плодами накопленных знаний можно воспользоваться немедленно.

– Хорошо. – Кутергин обернулся к Денисову. – Когда мы сможем выступить?

– Да хучь сейчас, – усмехнулся тот. – Однако говорят: от одного греха бежишь, да об другой спотыкаешься! Надо бы разведать, как в округе. Возьму дюжину казачков, выскочу да покружу маленько, чтобы нам в засаду не угодить.

– Кого же ты со мной оставишь?

– Кузьму, солдат да трех-четырех станичников. Не боись, я недолго: часа за два обернусь. Сколько они нам в записочке отпустили, два дня? Сегодня первый…

На разведку Денисов собрался после полудня. Заметив приготовления казаков, Али-Реза встревожился и сообщил об этом отцу. Тот поинтересовался у Кутергина: в чем дело? Федор Андреевич объяснил.