Прекрасная женщина. Рассказы

И когда он, наконец, остался один, в его измученное сознание больно вползла страшная мысль: "Насколько женщина умеет любить, настолько может и мстить!.."

Раздвоение личности

Я мечтала о свадьбе в церкви: вокруг иконы, зажжённые свечи… А потом волшебное, ласкающее сердце благословение.

Отец, как всегда, пьян. Его потно-красное лицо и слезы повергали меня в тоску, но я старалась это скрыть. "Только бы не запел пошлую песню, не заорал, матерясь", – думала я, ежесекундно страшась этих мгновений.

"Как она красива, – не то чудились мне фразы присутствующих, не то я читала это в их глазах. – Как фата и белое платье идет ей! А он староват, не пара ей".

Я терпеливо ждала конца свадьбы, словно это было не со мной. Эти тосты, взгляды – завистливые и нет, шептание, традиционное "Горько!" – все было для меня долгой мучительной пыткой, понятной лишь тем, кто выходил замуж без любви.

– Доволен, доця, как я доволен! – говорил неуклюже танцующий со мной отец. – Как я рад! Если б ты знала! У тебя теперь все – ты счастлива, богата.

Слеза поползла по его щеке. А мне хотелось снять свадебное платье, словно это смирительная рубашка, и убежать в чьи-то теплые ласковые объятия, которые давно ждали меня. Где он, этот кумир, простой и непосредственный, щедрый и бескорыстный, готовый отдать за меня свою жизнь, о котором мечтала еще в детской постели?

…В полумраке муж, очень богатый бизнесмен, уверенно облапал меня и спросил:

– Ты меня любишь?

Я молчала, ибо врать, как другие, не умела.

– Молчишь?

Он стал жадно целовать меня, ненасытно, как проститутку, за которую уплатил очень дорогую цену. Вдруг у него появился какой-то грузинский акцент. Перевоплотился для новизны этакой в сексе. Похлопывая меня по заднице и говоря нежные слова, он стал водить упруго-длинным членом по большим половым губам и клитору. Это меня возбуждало, но не так, как если бы все случилось с любимым человеком. Я терпеливо, с отвращением ждала конца полового акта, будто это происходит не со мной и скоро кончится.

– Минет, дорогая, – пробасил он, подставив свою "булаву". – Пора делать минетик.