В плену фиолетовых зеркал

Еда и осколки разлетелись в стороны, а лезвие с запёкшейся кровью глубоко вошло в дубовую доску стола. – Может отрубить тебе голову!? Да и подружке старой заодно!

Эпилия в слезах убежала в спальню. За ней последовала Риана.

Палач взглянул на оцепеневшего сынишку и залился смехом.

Лютор с трудом понимал, почему отец ведёт себя так. В такие моменты ему хотелось убежать из дома. Подождав пока радость Варлонна закончится, мальчик отправился в свою комнату. Палач, поняв, что спать с женой ему сегодня не суждено, отправился на ночлег в зал для гостей, там стояло несколько отличных готических диванов.

Риана сидела на кровати вместе с Эпилией.

– Успокойся, всё будет хорошо. Как ты вообще вышла за него? Он тебя недостоин!

– Варлонн не был таким! Он изменился, после рождения сына. Его словно подменили.

– Бедный мальчик, как ему не повезло с отцом, – посочувствовала Риана.

– Он хочет, чтобы сын тоже стал палачом. И я не пойму, зачем Варлонн стал брать его с собой на казни? Он же ещё совсем маленький! Я говорила ему об этом, а он очень злился.

– Ну, ничего, бог поможет нам.

– Если б ты знала, сколько раз я молилась ему.

– Тебе сейчас нужно поспать.

– Останься у нас, уже поздно.

– Нет-нет, мне нужно идти! Где комната Лютора? Я хочу с ним попрощаться.

– Как выйдешь в коридор и направо, там увидишь.

– Спокойной ночи, Эпилия. Всё когда-нибудь изменится к лучшему.

– Буду надеяться. Спокойной ночи.

Риана открыла бордовую деревянную дверь и вошла в комнату.

– Лютор, я знаю, ты не спишь, малыш, – ласково произнесла придворная гадалка и села на кровать.

– Тётя Риа?

– Я зашла, чтобы спросить, – она немного помолчала, – Ты бы хотел, чтобы твой отец изменился и больше никогда-никогда не обижал ни тебя, ни маму?

– Да.

– Тогда вот, возьми, – Риана протянула маленькую белую фигурку палача, держащего в правой руке секиру.

Провидица удалилась, к выходу её проводил слуга. Мальчик заснул, держа в руках фигурку.

Утром Варлонн как обычно взял с собой сына на работу. В тот день без голов остались 12 человек. Одним из этих «счастливчиков» оказался священник Гилберт. Королю донесли, что монах заключил с дьяволом сделку, целью которой было осквернение церкви.