Не родня

Из прострации её вырвал оглушительный грохот, сопровождающийся еле слышным звоном стекла и треском древесины. Крыша рухнула, бросив в небо ослепительный столп искр.

Из-за поворота показались несколько пар автомобильных фар, рассекающих лучами яркого света задымлённую улицу. Два пожарных расчёта, «скорая».

– Полный набор, только ментов не хватает, – бросил я, помогая жене подняться со штабеля обрезной доски.

Группа пожарных разматывала рукава, ещё двое напяливали на себя композитные баллоны.

– Есть в доме люди? – послышался отдалённый громкий возглас.

Таня вопрошающе посмотрела на меня.

– Ну, он ведь не конкретизировал, живые или нет? – сухо ответил я, глядя в большие испуганные глаза супруги, в которых теперь читался укор.

Набрав полные лёгкие воздуха, насколько это было возможно, я выкрикнул отрицательный ответ и, взяв жену под руку, помог ей сделать несколько неуверенных шагов. Сломанные рёбра давали о себе знать. Навстречу нам бежала парочка бойких санитаров.

– Инопланетяне или бензин? – спросила Таня, тяжело постанывая с каждым неуверенным шагом, с тревогой глядя на приближающихся работников скорой помощи.

Я посмотрел на свою жену. Каких-то пять – шесть часов назад одетую в восхитительное, в меру короткое бархатное платье, с изысканным чокером на тонкой шее, умеренным макияжем, высокой причёской и алым маникюром на длинных пальцах, а теперь облачённую в пропахшие дымом лохмотья, с растрёпанными волосами, обугленными ресницами, сорванными ногтями и белеющим мясом на обожжённых ладонях.

Она походила на ужасного вида манекен с застывшей гримасой боли на некогда красивом измазанном сажей лице.

– Как думаешь, они поверят в короткое замыкание?

***

– Просто держи этот чёртов табурет и избавь меня от сентиментальных излияний, – буркнул я, пытаясь зацепить краешек гирлянды за карниз.

– Но они ведь наша родня! Моя сестра, твоя свояченица, мои… наши племянники…

– Вот именно! Ключевое слово – «твои», – прервал я жену. – Твоя сестра, твои племянники.

Вот поэтому наша страна никогда не будет жить хорошо. До тех пор пока у нас этот долбаный «совок» в голове! Кум, брат, сват! Я сыт по горло слащавыми монологами о том, что Новый год – это семейный праздник, с меня хватит бредней о воссоединении родственников, семей, и сказок о Рождественских чудесах, случившихся с нищими либо дураками.

Таня молчала, придерживая двумя руками шаткий табурет. А меня это молчание будто подстёгивало, словно погонщик резвую тройку.