Дочери дипломата

Поначалу Майя все время спрашивала, где её родители и сестричка, но затем свыклась с их отсутствием и стала называть Тоню мамой Тоней.

Пауль Крафт, сдав раненых солдат в госпиталь, купил билет на ближайший поезд до Берлина и предвкушал долгожданную встречу с женой. Он вёз своей любимой Гретхен их будущую дочь. Гретхен встретила его крепкими объятиями, сразу и не заметив, что на чемодане сзади мужа сидит девочка, как две капли воды похожая на неё в детстве. Пауль, немного отстранив Гретхен от себя, тихо сказал:

– Познакомься, дорогая, это Эльза.

Она так похожа на тебя. Видно, её послал мне сам Бог. К тому же она немка.

Чем внимательнее Эльза вглядывалась в девочку, тем больше понимала, что её любимый прав: это была копия ее самой в таком же возрасте. Так у них появилась дочь.

Через неделю Эльза снова проводила Крафта на восточный фронт. Он так и не успел за время отпуска получить железный крест. Видимо, документы ещё не дошли до Берлина. Расставшись с мужем и уповая на его счастливое возвращение, Гретхен окунулась в заботы об Эльзе.

Вскоре на поданное ими заявление об удочерении Эльзы пришёл положительный ответ. А спустя время девочка привыкла к новой жизни и стала называть Гретхен мамой.

После битвы под Сталинградом дела на восточном фронте у немцев пошли не так, как они мечтали. Несокрушимая ранее машина третьего рейха терпела одно поражение за другим. Ко всему прочему, Крафту не повезло: его родственник, дядя Гретхен, в очередном сражении был убит. Правда, известие об этом он пережил достаточно легко, как переживают гибель друзей во время долгой и жестокой войны.

Человек ко всему привыкает.

Но в одном из боев против его роты в атаку пошли не обычные солдаты, а, как он узнал позже, штрафная рота, состоящая из советских заключённых. Они дрались, как звери, резали ножами, крушили головы сапёрными лопатами, душили противников голыми руками, грызли их зубами. Такой ненависти со стороны врагов Пауль в своей жизни ещё не встречал. Он и сам не знал, как ему удалось остаться живым в этой мясорубке.

Помнил только, что бежал обратно к своим окопам так быстро, как никогда ранее. Никакие крики старших офицеров, приказывающих продолжать атаку, до него не доходили.

Свалившись в окоп, он припал к брустверу и с ужасом смотрел на развернувшуюся у него перед глазами бойню: штрафники безжалостно расправлялись с солдатами, оставшимися на поле боя. Они никого не оставляли в живых, добивая раненых ударами сапёрных лопаток.