Улан. Танец на лезвии клинка

В эскадроне только он да капрал Репин были дворянами, теперь же и попаданца признали за своего. Вскоре после этого он стал своим и для остальных дворян полка, а затем – и соседних, "дружественных" полков. Между прочим – достижение, потому как дворянской грамоты у него не было – по вполне понятным причинам.

Завязав с заработками кулачного бойца, он долго думал – как бы заработать? Откровенно говоря, думалось хреново. То есть идей для прогрессорства – уйма, но все эти идеи требовали денег на своё воплощение, не обещая отдачи – в принципе.

И что? Всё равно требовался материал для опытов (а графит почему-то стоил сейчас очень дорого), какое-то оборудование – и денег на всё это. А самое главное – смысл в затее появлялся только в том случае, если наладить достаточно крупное и желательно секретное производство. Зачатки патентного права только-только начали появляться в Европе и любой ловкач смог бы заняться производством карандашей, узнав секрет.

Во всём так! Нужны солидные деньги на воплощение идей – притом, что денег требовалось тысячи, а отдача не гарантировалась. Слава изобретателя? На фиг, дайте деньгами!

Решение пришло в один из дней, когда он задумчиво рисовал пером на бумаге во время очередного урока писаря.

– Ты меня слушаешь-то? – спросил недовольно Тимофей.

– Да слушаю, – и пересказал его речь.

– Да всё равно, не дело бумагу впустую марать – чай, она денег стоит.

С этими словами писарь подошёл поближе и…

– С нами крестная сила! – внезапно воскликнул он, перекрестившись, – это что – ты нарисовал?

– Ну да, – попаданцу стало немного неловко – вдруг какой религиозный запрет?

Тимофей взял листок с собственным портретом, нарисованным пусть в весьма небрежной манере – скупыми линиями, но достаточно умело. Взгляд его затуманился…

– Ишь… А настоящий патрет намалюешь?

Настоящий "патрет" нарисовать Игорь мог, но только графикой или вот так – чернилами.

Рисовал, тем не менее, хорошо и как выяснилось – даже слишком. В Петербурге количество людей, хоть как-то знакомых с техниками живописи, исчислялось количеством пальцев… Ну ладно – с ногами.

Рисовал он на обычных листах бумаги карандашами, но покупателей это не смущало.