Дети Революции

– Таких случаев немало, – подтвердил Фокадан, – только большинство людей, получив послание, не делают ничего. В лучшем случае рассказывают знакомым и записывают в дневник. Другие же используют послания, чтобы сделать мир чуточку лучше – как они это понимают.

– Вы правы, – сказал император минуту спустя, – как вы правы! Сделать мир чуточку лучше, а не писать в дневник и не пугать склонных к мистицизму дам!

Сказав это, император стал как будто выше ростом, ушли прочь страхи и сомнения – он Избранный! Выверенная, тщательно рассчитанная фраза сделала своё дело, прибавив уверенности Александру.

А самое главное – связало с самодержцем Фокадана.

Тщеславие? О чём вы… прежде всего безопасность, не будет же один избранный как-то вредить другому? Там, наверху, могут этого и не понять. Вторым слоем шло желание попаданца, чтобы к его словам прислушивались.

Проговорили почти два часа, касаясь всё больше снов Фокадана.

– Не могу сказать, что целенаправленно разрушал САСШ, – ответил попаданец на прямой вопрос, – я скорее пылинка, попавшая в отлаженный часовой механизм.

Никаких мыслей об уничтожении грядущего монстра, по совести, и не было. Обычное, вполне человеческое желание помочь обездоленным, защитить близких от бандитов, добиться хоть какой-то справедливости.

– Грядущий монстр, – задумчиво повторил император, – совсем страшно?

– Власть ростовщиков в худшем смысле этого слова. Европа – то ли вассал, то ли доверенный слуга, Россия же…

Не сгущая красок, попаданец рассказал о России.

Император курил, время от времени уточняя детали и постепенно чернея лицом.

– Не справились, значит, потомки, – подытожил с видом человека, принявшего важное решение, – благодарю, генерал. Жду вас завтра в это же время, продолжим наш разговор. Ах да, промышленники Конфедерации… полное моё одобрение и всяческая поддержка на государственном уровне. Мой кабинет[39 - Секретариат. Можно также сравнить с администрацией президента.] уточнит детали и представит готовый вариант.

* * *

После ухода Фокадана император некоторое время сидел молча, потом с силой потёр лицо руками и будто снял маску.

– Социалист, – хмыкнул он, – с какими только отбросами не приходится работать! На виселице ему самое место, а не во дворце. Да чуть ли не за ровню меня держит, поганец этакий!

Стенная панель отодвинулась и из проёма вышел секретарь, а по совместительству и телохранитель. Выходец из низов, успевший хлебнуть лиха, Половцев фанатично служил Александру.