Время не ждет!

Правда, всё больше на вторых ролях.

– Не новость, – Дёрнул щекой один из белогвардейцев, демонстративно достав дамскую пилочку для ногтей.

– А всего-то, что кое-кто, – полковник прищурил маленькие, изрядно заплывшие глаза, яростно уставившись на оппонента, – не выполнил свои обязанности в должной мере!

– Паазвольте! – Ротмистр, такой же немолодой, но болезненно худой, весь будто выцветший и присыпанный пылью, начал вставать из-за стола, и почти тут же офицеров развели, предотвращая скандал.

– … право слово, господа, – негромко уговаривал ссорящихся средних лет рослый мужчина, одетый в штатское. На него недовольно покосились, неприязненно окинув взглядом новенький, с иголочки модный костюм, стоящий побольше, чем иной служащий зарабатывает за полгода.

… но смолчали.

Поручик не слишком-то успешно проявил себя на фронтах Мировой и Гражданской, зато очень недурственно пристроился в эмиграции.

– В самом деле, господа, – промокнув губы, сказал самый старый в компании, прекратив жевать остатками зубов скверно сделанный бигос, – разве новость для нас, что один из этой троицы оказался большевичком?

– Нет, но… портрет! – Полковник потряс вырезкой, не в силах подобрать нужных слов.

– Понимаю, – закивал престарелый белогвардеец мелко, – обидно!

– Обидно… – полковник махнул рукой и ссутулился, – это так… Думаю вот теперь, что же это за провокация такая грандиозная у Совдепии случилась? Вышли ведь на документы, на людей… а теперь что? Провокация? Попытка обесценить добытую нами информацию, заставить сомневаться. И ведь никуда не денешься, засомневаешься!

– Допросить бы краснопузого вдумчиво… с огоньком! – Сказал престарелый белогвардеец, и чем-то настолько нехорошим повеяло от него, что компания замолкла ненадолго.

– Да мне бы и тот торгаш подошёл, – вздохнул полковник, потерев ладонями рыхлое лицо, – тоже теперь не достанешь поганца. У итальянцев ныне обретается, а ссориться с ними не с руки.

– Коза Ностра? – Уточнил старик, – Не с руки, говорите… А придётся ведь.