Университеты

Пришли в итоге к выводу, что люди все разные, и если нельзя судить всех марсельцев по представителям портового отребья, то нельзя и судить иудеев по не лучшим, или просто неприятным представителям этого народа.

Если кто был не согласен и хотел поспорить, то аргументы свои он приводил в весьма дипломатичной форме. Однако нашлись и молчуны, скептически хмурившиеся и скрещивающие руки на груди. Такие бывают в любой, хоть сколько-нибудь большой компании, независимо от темы спора. И всё бы хорошо…

… но выложенную мной еду никто не стал есть, хотя фермеры деликатности ради… или придерживаясь чего-то иного, завернули в салфетки и спрятали в карманы всего по чуть-чуть.

Поступок этот меня ничуть не покоробил, но сердце кольнуло болезненным предчувствием большой беды.

Французский антисемитизм, помноженный на сложные франко-германские отношения – с одной стороны, и Африканская Иудея в составе Южно-Африканского Союза, но под покровительством Германии – с другой.

… насколько жизнеспособна химера союзничества в такой ситуации?

Я всё никак не мог заснуть, снова и снова проматывая в голове сложно завязанный клубок политических проблем.

Поворочавшись под стук колёс и храпение попутчиков, я постарался выкинуть из головы международную политику, но на смену ей пришла политика внутренняя, более для меня важная.

"– Если они готовы так вот – жида… то может быть, выслушают и русского? Я, дядя Гиляй… неужто не найдём слов, не достучимся?! Я не я буду… услышат!"

Вторая глава

На вокзале, запершись в кабинке туалета, я в несколько минут переменил жидовское своё обличье, и вскоре молодой эльзасец смешался с толпой приезжих, выйдя на привокзальную площадь, заполненную народом. Устроив себе краткую экскурсию по городу, убедился, насколько это вообще возможно, в отсутствии слежки, и только затем пришёл на условленное место на Монмартре.

– Месье… – смерил меня взглядом юный Гаврош с русской газетой в руках.

– Боланже, – отозвался я, улыбаясь смущённо, как и полагается провинциальному таланту, прибывшему в Париж в поисках славы, – Анри Боланже.

– Робер, просто Робер, – с ехидцей отозвался чичероне, сворачивая газету в трубочку.