Университеты

Што там пишут?

– Разное, – жму плечами, – или тебе интересно о нас вообще и обо мне в частности?

– Угу… – и снова эта зевота.

– Отоспись ты наконец, сил нет смотреть!

– А… – отмахнулся брат, – сейчас ещё дней несколько сплошного аврала, а потом затишье обещается, тогда и отосплюсь вволю.

– Ну-ну… зарекалась свинья в грязи не валяться. А пишут… – я перелистнул несколько страниц, – нормально пишут. О Южно-Африканском Союзе в целом – без изменений. Благожелательно, но всё больше на торговые договора и концессии упирают, а не на высокую духовность африканеров.

– Духовность! – брат ажно хрюкнул со смеху, но зато почти проснулся, – Эт да! Пообщались, значица, поближе! С носителями духовности!

– Угум. К нам… да скорее с симпатией, но прослеживается, знаешь ли, этакая высокомерная нотка.

– Даже так? – проснулся Мишка и почесал нос, – Сможешь оформить свои соображения и чуйки в нечто удобоваримое?

– Хм… не быстро, – соглашаюсь нехотя, – Вчерне, так за два-три набросаю, а чистовик скоро не обещаю.

Сам знаешь, сколько на мне висит.

– Хоть так! Будем хотя бы видеть, как ситуацию корректировать.

– И нужно ли вообще её корректировать… – пробормотал я.

– А?!

– Нет, правда, – откидываюсь назад, полуприкрыв глаза, – Высокомерие, оно в статьях и правда есть. Но такое, знаешь ли… сентиментальное, родственное почти. По крайней мере – пока.

– Братские чувства? – моментально сообразил Мишка.

– Они! Образ безусловно младшего, но всё-таки брата… как?

Хмыкнув озадаченно, он не стал отвечать, отобрав у меня прочитанную прессу и наливая себе кофе.

Перелистав газету, наткнулся на заметку о моей скульптуре, и поднял глаза.

– В переулке? Лучше места для скульптуры не смог найти?

– Лучше и не бывает! – отвечаю с уверенностью, которую не вполне чувствую.

– Пятнадцать тыщ народу за вчера только, чуть не подавились! – потряс он газетой.

– Значить, работает!

– Н-да?

– Пф-ф… Миша, ну ты вот тактик и стратег, и в шахматы уже немногим хуже меня, а… ладно! Концепция продумана от и до!

– В проулке?!

– В нём! Несколько дней народ будет давиться анчоусами в банке, создавая заодно ажиотаж.

Создадут-создадут! Народищу в Париже много, хоть один из тыщи, а приедет, и што он увидит? Давку! Ажиотаж! Значит, не зря ехал, можно… и нужно рассказать. Хорошо ли плохо… но разговоров будет много!

– О как…

– Угум.