Университеты

Мало-помалу, в разговоры, а затем и в совместную трапезу втянули и меня. Попутчиков не смутил даже нарочито колючий образ, едва ли не бьющийся током при ближайшем рассмотрении.

– Месье…

– Хейфиц, Сруль Хейфиц, – отвечаю атлетически сложенному мужчине, главенствующему в небольшой разномастной компании, и подсознание хихикнуло чему-то, снова разродившись цепочкой ассоциаций.

– Базиль Анри Леруа, – чуть поклонился атлет, не вставая. Следом за ним скороговоркой представились прочие члены компании.

– Месье Хейфиц, приглашаем вас разделить с нами хлеб, – торжественно сказал Леруа, каким-то очень священническим жестом указав на разложенную еду, – если, разумеется, вы не слишком строго соблюдаете кашрут.

– Я не религиозен, – не чинясь, подсаживаюсь к компании, выкладывая на общий стол свои припасы.

Обходя благоразумно дело Дрейфуса и тому подобные неприятные реалии французского антисемитизма, собеседники мои с большим интересом расспрашивали о реалиях Палестины и житие иудейских общин в тех библейских местах.

Тропинка нашей беседы вилась самым причудливым образом, затрагивая то палестинские события, то мирную конференцию, а то и европейскую моду, непременно почему-то в контексте провинциальной деревенской жизни. Французы, мня себя законодателями европейской и мировой моды, не всегда соотносят реалии высокой парижской моды, и собственные скромные возможности при не всегда безупречном вкусе.

Бытие в шкуре молодого палестинского сиониста оказалось неожиданно интересным, и я бы сказал – с перчинкой. Видя, как осторожно собеседники обходят проблемы, которые считают острыми, и с какой носорожьей деликатностью топчутся там, где действительно стоило бы проявить дипломатичность, забавно. Ещё более забавно отвечать им от лица сионистов, не являясь таковым ни по крови, ни тем паче по убеждениям.

Разбираюсь я в этом более иного реального сиониста – хотя бы потому, что могу взглянуть на какие-то философские или же материалистические проблемы отстранённо, без национальных и религиозных заскоков. Ну и круг общения, н-да…

– Нет, нет и ещё раз нет! – отстранённо горячился я, делая глаза, лицо и прочее так, как и полагается молодому политизированному и немножечко говнистому жиду при споре.