Улан. Небо славян

В битвах проявил себя и Ярослав, по совету отца сражавшийся в разных полках. Юный король то стоял в пехотном каре, то вёл кавалерию в лихую контратаку… Риск? Был, но не так уж велик, как может показаться на первый взгляд: охраняющие его «Волки» тщательно выбирали выигрышные с точки зрения пиара, но сравнительно безопасные позиции. Ну и сами «Волки»… Пусть Ярослав и водил в атаку хорватскую кавалерию, вот только скачущие позади два десятка гвардейцев с пистолями наготове, сводили риск… Не к минимум, но делали его разумным.

Конечно, отцу не хотелось подвергать его и такому риску, но – надо. Померанский Дом должен был продемонстрировать всему миру лучшие качества. А личная храбрость пока ценилась. Да и пиар… Как там повернуться дела в Хорватии – неизвестно, но скомпрометировать Ярослава, который сражался в праведной войне за возвращение земель совместно с каждым полком… Мало того, что это был некий слабый аналог боевого побратимства, там ещё потом каждый из участников захочет сказать что-то вроде:

«– Да, жаркий был бой.

Или же:

«– Наш полк был так хорош, что сам король не раз сражался вместе с нами!»

Или же:

«– Да Его Величество лихой рубака. Жаркая была битва! Но и я сражался рядом с ним как лев!».

Какой бы вариант не выбрал участник войны, хорватский король будет выглядеть не просто выигрышно, а этаким былинным героем, который на верном коне успевает разить врагов по всему фронту, спасая своих подданных.

А если учесть, что сыновья у Владимира считались эталонами мужской красоты, затмив былую славу отца, а для женских сердец это важно… То становится ясно – спихнуть Ярослава с трона или организовать заговор будет проблематично – если правление будет хоть чуточку адекватным.

Две недели спустя в одной из битв Миклош зарвался и получил сокрушительное поражение, от которого его войско так и не оправилось. Так что армия Николича даже не понадобилась. В Будапеште был заключён мир, согласно которому все хорватские земли были возвращены.

Миклош же был свергнут другими группировками, а роду Пальфи были предъявлены многочисленные обвинения, после чего их имущество было национализировано. На трон возвели представителя Рода Эрдёди – Андрея Эрдёди.