Улан. Наследие предков

Признавая за ними храбрость, австрийцы откровенно презирали шляхтичей за постоянное предательство национальных интересов ради копеечной выгоды лично для себя.

Спустя неделю после приезда Рюгена вернулась Мария-Терезия, а ещё через два дня его пригласили во дворец. На это раз не было никакого бала или празднества – обычная прогулка по саду.

– Я слышала о вас много противоречивого. По словам одних – вы один из фаворитов русского императора, по словам других – не входите в число особо приближённых, – нейтральным голосом сказала женщина.

– Правы и и те и другие, – так же нейтрально ответил принц, – я действительно один из фаворитов, но скорее меня можно было бы назвать другом – большую часть серьёзных постов император предпочитает раздавать родственникам – своим или жены.

Всего несколько предложений, но смысла в них таиться немало – это вопросы и ответы об уровне власти и осведомлённости гостя…

– Как вы оцениваете ситуацию с Польшей, – так же нейтрально продолжила Мария-Терезия.

– Ваше Величество! – с ноткой паники сказал Владимир, – ну вспомните же – я всё тот же улан, что и несколько лет назад! Да, судьба забросила меня достаточно высоко и смею надеяться, что неплохо справляюсь со своими обязанностями, но дипломатия?! Просто спрашивайте всё, что хотите – и обещаю, что говорить буду максимально честно и открыто, если только вопросы не коснутся государственных тайн!

Женщина заливисто расхохоталась и стукнула его по плечу сложенным веером.

– Хорошо, не будет дипломатии. Но всё же, что там с Польшей?

Выдохнув, Владимир честно сказал:

– Скверно. Что такое польские магнаты, вы и сами знаете – вам они тоже немало горя принесли. Ну а то, что они с Турцией связались и пообещали ей Подолию и Волынь[31 - Как и в РИ.], это уже…

– Понимаю, – склонила голову императрица, – такой сосед никому не нужен. Но вы не боитесь? Турция всё-таки сильна.

– Лёгкой прогулки не будет, – согласился принц, – но на русской стороне Миних, Румянцев, Суворов… Да и русские солдаты, сами понимаете…

Мария-Терезия понимала – Семилетняя война отгремела только-только.

– Так что насчёт Польши?

– Как вы понимаете, здесь мой голос не будет решающим и если что-то изменится…

– Понимаю, продолжайте, – сказала она и раскрыла веер, прикрывая лицо.

– Польше как государству придётся стать меньше или вовсе прекратить своё существование, – выпалил Померанский.