Отрочество 2

… – даже и полиция, – прозвучало без особой уверенности, – Новая метла, так сказать… да и неофициально могут… да-с, могут, потому как не все…

Опекун задумался, и на широкое лицо его выползла улыбка хулиганистого мальчишки, задумавшего какую-то нешутошную пакость.

– Я, наверное, не вернусь ночевать, – тихонечко предупредил он супругу и домашних, сызнова одеваясь на выход после обеда, – надо будет подёргать за кое-какие ниточки.

Чмокнув Марию Ивановну в уголок губ, опекун выскочил за дверь, догоняя адвоката.

– Ма-ам, – напомнила о себе Наденька, – девочки к вечеру ближе на чай придут, ты не против?

– Да помню, помню, – отмахнулась та, – Бога рада! Позавчера ещё предупреждала.

– Ну… – засмущалась девочка, – мало ли, вдруг изменилось што?

… и глазами в мою сторону с видом заговорщицы.

– Общественность будем поднимать, – как только мать удалилась, горячечно объявила Надя, схватив меня за руку, – ты знаешь, какие девочки у нас есть замечательные?!

Закивал ей с видом самым серьёзным и благодарным, хотя какая там общественность из гимназисток? Так… почувствовать себя причастными к чему-то…

… и так стало вдруг стыдно этой своей снисходительной взрослости! Девчонки, да.

– Ох, Надя, – обнял я её порывисто, – как же мне с вами повезло!

– Скажешь тоже, – заалела она, оттолкнув меня слегка.

– И неча обниматься, – неожиданно выговорил мне Санька, пока Надя скрылась на кухне, отдавать горнишной распоряжения перед приходом подруг, – с Фиркой вон…

… и как ухи заполыхали! Как засмущался!

– Ну а если и да!? – с тихим вызовом сказал Чиж, косясь на дверь кухни, – Сейчас нет, а вот потом…

Он окончательно засмущался, и я хлопнул его по плечу.

– Хороший выбор, брат!

«– Однако! – думалось мне, – Однако!»

И никаких больше слов и мыслей, только это словечко, да вся непростая ситуация с Санькой.

– Туки тук! – постучалась Надя в нашу комнату, – Можно?

– Заходи! – отозвался я, поворачиваясь на стуле. Усевшись на стуле рядышком, она поправила подол платья и начала рассказывать, какие у них в классе замечательные девочки, и как они все… как одна…

Санька подвернув одну ногу под себя, сидел на кровати, делая наброски в альбоме. Всё как всегда, только теперь это видится совершенно в ином свете.